Мое чужое имя

Глава 40. Ужин

Лазар

На субботу я объявил семейный ужин, где будут только свои. Драгана подошла ко мне накануне в кабинет и сказала, что давно не видела Мирьяну и что хорошо бы посидеть в узком кругу, как раньше. Я согласился, но не показал, что у меня есть и свои причины.

Мне нужно увидеть Богдана за нашим столом еще раз. Посмотреть, как он держится теперь, когда я постепенно отрезаю ему доступ к важным делам. Мне нужно понять, почувствовал ли он, что я знаю. И главное — мне нужно увидеть Мирьяну, чтобы примириться с решением, которое уже принято.

Я слышу машину из кабинета, как приходят гости, заканчиваю с бумагами и спускаюсь. Внизу Невена уже принимает пальто у Мирьяны. Богдан стоит в стороне, отряхивая снег с рукавов. Мина выходит в холл, и я останавливаюсь на предпоследней ступеньке, наблюдая за своей женой.

Когда она заканчивает приветственные объятия с Мирьяной, спускаюсь и подхожу сам.

— Мирьяна.

— Лазар.

Наклоняюсь и целую ее в обе щеки.

— Богдан.

Жму руку. Его рукопожатие крепкое, и в нем нет прежней расслабленности. Он собран и насторожен.

— Лазар.

Кивает, но прямо в глаза не смотрит.

В столовой Драгана рассадила всех чуть иначе. Я во главе. Мина, мать и Мирьяна справа. Богдан слева, но подойдя, он чуть двигает стулья, чтоб создать больше пространства между нами.

Невена подает суп, хлеб и закуски, и Драгана начинает разговор, Мирьяна ей отвечает, а Мина за всеми тихо наблюдает. Богдан почти ничего не говорит. К середине ужина, когда подают горячее, разговор между Драганой и Мирьяной переходит на новости о чьей-то свадьбе.

В этот момент Мирьяна обращается к сыну, что-то уточняя, и Богдан, который весь ужин держался, срывается.

— Мама. Хватит обсуждать соседей. У меня и без этого голова болит.

Сказано громче, чем нужно и с отчетливым раздражением.

В этот момент Драгана поворачивается к Богдану.

— Богдан. Тебе уже за тридцать. Когда ты сам собираешься жениться?

Богдан хмыкает, поднимает рюмку, делает глоток, но не отвечает. И в этот момент у меня в голове снова щелкает.

Я вспоминаю, как он зашел в кабинет, сел напротив, перебирая сигару между пальцев, и будто между делом, сказал. “У брата Стояна Марковича есть дочь подходящего возраста. Брак закроет давнюю историю и будет союз”.

Я тогда ответил, что Радоничи не сватаются к Марковичам. Он кивнул и ушел, а я не придал этому значения. Он чувствует взгляд и поднимает глаза. Между нами проходит понимание. Он знает, что я смотрю на него по-другому. Я знаю, что он это почувствовал.

Он переводит взгляд на Драгану, которая все еще ждет ответа, и пытается отшутится.

— Мама и не отпустит, ей же скучно. Она же привыкла что-то постоянно для кого-то делать, и зачем мне жена, которая только спорить будет?

Но это не шутка. Это публичное обесценивание, которое слышат все за столом. Краем глаза я замечаю, как меняется выражение лица Мины, и жду. Через несколько Мирьяна спокойно отвечает сыну.

— Сынок. Дом должен быть домом, а не местом, где мужчина снова на войне. Твой отец любил меня именно за это. А если ты не видел, как я помогала ему искать утечки в бухгалтерии и крыс среди своих, и считаешь меня бесполезной, то ты сильно ошибаешься.

Тишина.

Богдан смотрит в тарелку и ничего не отвечает. Он понимает, что мать сейчас говорила не просто как мать, а как одна из старших женщин клана и при всех.

Драгана сжимает ладонь Мирьяны на столе в молчаливом жесте признания и уважения, и та сжимает в ответ ладонь Драганы.

Невена приносит десерт. Никто ничего не говорит, и в этой тишине я смотрю на Мирьяну по-новому.

Я знал ее всю жизнь. Тихая тетя Мирьяна. Всегда в стороне и с едой в руках. Я никогда не выделял ее, считая простой и доброй. А сейчас, после одной фразы про утечки и крыс, понимаю, что я совсем ее не знаю.

Дядя Никола был не просто правой рукой моего отца. Он был умным и осторожным и видел двойное дно в людях. И Мирьяна всегда была с ним, как вторая пара глаз. Та, кому он мог положить документ на стол и сказать “посмотри”, а она находила то, что он пропускал.

И все это без настоящего признания и благодарности.

Через несколько недель я оставлю ее без сына, и я знаю, что она сразу все поймет. В Новый год я поговорю с Богданом и дам ему времени до Рождества. Это будет их последняя неделя, которую Богдан должен посветить матери, а не попытке исправить положение через Марковичей.

Мирьяна поднимает на меня глаза с взглядом женщины, которая мне доверяет. Я не выдерживаю и чуть наклоняю голову. Она отвечает едва заметным кивком и возвращается к уже принесенному кофе.

После ужина Драгана провожает Мирьяну до крыльца и накидывает ей пальто на плечи, как подруге. Мина остается чуть в стороне и не вмешивается.

После рукопожатия с Богданом, мать и сын уходят, а я, постояв на крыльце еще минуту, возвращаюсь в кабинет и закрываю дверь.