Мое чужое имя

Он берет меня за локоть, и мы идем через зал в сторону еды. Я слышу, как за нашими спинами Сава что-то тихо и явно недовольно говорит второму мужчине. Тот отвечает односложно. Они получили в ответ на шутку публичный жест, который никак не парировать.

Возле двери в соседнюий зал мы пересекаемся с Богданом.

Он стоит с бокалом в руке, но я не знаю, видел он поцелуй или нет, но в его лице есть что-то, похожее на удивление. Он улыбается Лазару и кивает мне.

— Брат. Мина.

— Богдан.

И все. Лазар ведет меня дальше, не задерживаясь.

Я ловлю взглядом Стояна Марковича. Он стоит у окна, разговаривая с епископом. Увидев нас, едва наклоняет голову, будто говорит "понял, увидел". Стоян уже знает, что его сын Сава перегнул, и ему придется потом за это с сыном поговорить.

Мы подходим к столу, и я беру у проходящего официанта бокал воды. Лазар берет вино.

— Ты в порядке? — спрашивает он тихо.

— Да.

— Точно?

— Точно. Спасибо.

Он смотрит на меня еще секунду, и мы расходимся, но недалеко. Лазар идет к Стояну, чтобы перекинуться еще парой слов. Я остаюсь у стены с бокалом воды, наблюдая за гостями.

Сердце напряженно бьется, но это не реакция на поцелуй. Поцелуй был сухим и публичным жестом, который я приняла как необходимость. Мои губы не помнили губ Лазара. Они их не знали.

Через час мы прощаемся, и Стоян провожает нас лично. В машине мы оба молчим, но когда мы поднимаемся ближе к Волчьей горе, я понимаю, что мне нужно с ним поговорить. Не сейчас с шофером в качестве свидетеля, а наедине. Сегодня вечером.

То, что произошло на крестинах, это уже не сделка. Это не "он защитил меня от провокации, это что-то другое, и мне нужно понять, что именно.