Мое чужое имя

Глава 13. Мир

На обед прихожу в смятении.

Записка лежит у меня в кармане. Я переложила ее из тайника и теперь тереблю в руке. Это глупо, ведь в кармане она ничем не безопаснее, чем где-то в комнате, но мне нужно, чтобы листок был при мне.

Почему я вообще оставила себе записку? Что я должна с ней сделать?

Я не понимаю, почему та я не могла написать слово целиком? Почему одна буква? Зачем зашивать в платок, если есть карманы, шкатулки и еще тысяча разных мест?

Я перебираю это в голове, пока сажусь за стол, и только опустившись на стул, замечаю, что передо мной не только обед. Сбоку стоит небольшая тарелка с фруктами. Несколько долек яблока, две сливы, виноградная гроздь.

Фрукты в этом доме обычно стоят посередине стола. Большая стеклянная ваза с яблоками и грушами, к которой каждый может потянуться, но их никто не ест, по крайней мере при мне. А сейчас передо мной отдельная тарелка, которую я не трогаю. Когда заканчиваю, то Невена все уносит.

К ужину я спускаюсь чуть позже, чем собиралась. Лазар уже или еще за столом, Драганы нет.

Передо мной снова тарелка, но теперь фрукты нарезаны аккуратными ровными ломтиками. Яблоки без кожуры, виноградины отделены от ветки, груша кружочками. Я смотрю на эту тарелку дольше, чем нужно. Лазар поднимает на меня глаза, ничего не говорит и возвращается к своему ужину. Но к фруктам я так и не прикасаюсь.

Это нелепо, но чувство такое, будто они стоят не просто специально, а как будто даже излишне заботливо. Как будто я их попросила мне их давать или Невена считает, что я должна их есть. К тому же мне неудобно есть фрукты сразу после ужина под взглядом мужа, как ребенок, которому позволили съесть десерт.

Лазар заканчивает, и оставляет меня одну. Когда Невена приходит убирать, она смотрит сначала на нетронутую тарелку с фруктами, а потом на меня.

— Возьми с собой.

Я поднимаю глаза.

— В комнату?

— Да, — она вытирает руки о фартук. — Или иди в гостиную и погрейся у камина с книжкой. Бери фрукты, а я принесу тебе чай.

В голове проскальзывает мысль, что нельзя брать тарелку из столовой, уносить ее куда-то и есть в кресле. Может, это то, что я не делала в этом доме? Или наоборот делала, а сейчас просто думаю через призму каких-то правил поведения, которые, как мне кажется, соблюдаются в этом доме? Я не знаю… Но, собственно, кто может мне запретить, тем более Невена сама предлагает?

— Возьми, — повторяет она тише. — Дитя мое, не носи их обратно на кухню. Я их для тебя резала.

Она слышала, как врач сказал, что нужно больше витаминов, и подумала о том, что мне нужны фрукты. Я беру.

— Спасибо.

— На здоровье, дитя.

В гостиной дрова трещат в камине, облизывая его изнутри языками пламени. Судя по всему, его разожгли только сейчас, ведь они еще не успели прогореть до углей. Пахнет смолой. Сбегав к себе в комнату, сажусь в кресло, подвернув под себя ноги, и ставлю тарелку с фруктами на столик.

Достаю телефон и, вместо того, чтобы снова листать галерею или искать подсказки, открываю новости. Я не читала их с момента пробуждения, и даже не знаю, читала ли их раньше, прожив тут полгода. Был ли мне интересен мир вокруг или только цветы и то, что связано с буквой Б?

Лента прогружается, и заголовки с картинками появляются одни за другими. Что-то про выборы в другой стране, землетрясение на другом континенте, спортивный рекорд. Снова политика, катастрофа и какое-то научное открытие.

Мир продолжал существовать. Это очевидно, так и должно было быть, но я об этом не думала.

Все эти полгода, которые я не помню, где-то выбирали президентов, кого-то хоронили и рождались дети, выходили фильмы, выпускались книги, разваливались государства и собирались новые. И эта мысль странно успокаивает.

Может быть, если миру все равно, что я выпала на полгода, то и я могу разрешить себе не паниковать. И вообще, я выпала не из мира, а только из своей собственной жизни. И то это даже нельзя назвать полноценным выпадением, ведь я жила, что-то делала и с кем-то общалась.

Я листаю дальше и открываю социальные сети, в которые когда-то заходила. Кто-то родил ребенка. Кто-то развелся. Кто-то путешествует. Кто-то выложил тысячу фотографий своего кота. Никто из них не пишет мне "Мина, где ты", хотя я не была в этих соцсетях последние полгода, судя по отсутствию постов и новых фотографий. Я была занята новой жизнью в этом доме со своими селфи и цветами.

Я листаю, листаю, листаю, и в какой-то момент рука сама тянется к тарелке. Яблоко сочное и чуть кисловатое, виноградина сладкая, груша мягкая. Через час тарелка пустая, а дерево в камине превратилось в красные угли.

Мир за окном продолжает существовать, а мне хочется кричать, что я здесь. Ладонь лезет к карману с желанием достать записку и проверить, но я себя останавливаю. Сегодня фрукты и спокойствие, а решение и расследование я начну, когда пойму, что именно я должна искать.