Мое чужое имя

Глава 11. Врач

В гостиной диван, три кресла у камина, низкий столик и лампа с теплым светом. Через двадцать семь минут после свов Лазара в дверь звонят. Я не засекала специально, просто считала про себя. Невена приводит врача.

Мужчина лет шестидесяти в темном костюме с седыми волосами и потертым кожаным саквояжем. Поздоровавшись с Лазаром, поворачивается ко мне.

— Госпожа Радонич. Покажите глаза.

Я подставляю лицо, и он светит мне в зрачки тонким фонариком и просит проследить за пальцем. Потом большая прохладная рука держит запястье, пока врач считает мне пульс. Потому он слушает сердце и легкие и измеряет давление.

— Сколько сбросили за последнее время?

Глаза начинают бегать.

— Я… я не знаю.

Никакого осуждения или удивления, будто он услышал именно тот ответ, который ожидал.

— Весы есть?

— Уже, — Невена подходит с весами в руках.

Я снимаю тапочки и встаю на них. Врач фиксирует цифры и что-то записывает в маленький блокнот.

— Минус семь килограммов, — говорит он, обращаясь не ко мне, а к Лазару. — Чувствительно.

После он обращается уже ко мне.

— Истощение, но пока не критичное. Лучше есть, больше витаминов и сна.

Достав из саквояжа другой блокнот, видимо, для рецептов, пишет несколько строк, отрывает страницу и передает Лазару.

— На неделю. Если лучше не станет, то позвоните.

Лазар кивает. Врач закрывает саквояж, коротко прощается, и Невена провожает его до двери.

Я сижу в кресле, осмысливая свое состояние. Минус семь килограммов.

В голове складывается одно к другому. Утреннее ощущение, что я как будто чуть голодна, было не надуманным. Видимо, я пыталась вписаться в рамки этого дома, отказываясь от своих привычек. Никаких перекусов между завтраком и обедом. Никакого чая со сладким сразу после еды. Никакого посидеть с телефоном и похрустеть чем-то между обедом и ужином. И все.

Или же что-то случилось…

Лазар поднимается.

— Иди спать.

Это же не приказ?

— Хорошо.

Он выходит первым.

У себя в комнате я снова открываю галерею, будто телефон это свидетель моих изменений. Пролистывая, ищу фото себя до и нахожу одно из немногих своих селфи, которые отправляла подругам. Там я год назад у родителей на кухне, мама что-то готовит за моей спиной, и я улыбаюсь. Приближаю, встаю с телефоном перед зеркалом и подношу его близко к лицу, рассматривая себя на экране и в отражении.

Вроде ничего не поменялось. Те же глаза, тот же нос, тот же рот. Та же родинка на шее, тот же подбородок. Но скулы стали чуть острее, как у человека, который немного похудел и спал меньше, чем нужно. И взгляд как будто изменился, став холоднее и внимательнее, будто теперь я знаю что-то, чего тогда я еще не знала.

Такой взгляд был у Иваны.

С одной стороны она была взбалмошная, шумная, любила танцевать и громко смеяться. Но когда нужно она умела держать себя в ежовых рукавицах. Не делала глупостей, не плакала на людях, не показывала слабости и добивалась успеха там, где я уже сдалась бы.

В одиннадцатом классе она села за подготовку к экзамену по математике и за месяц выучила так, что сдала почти на отлично. Я же сдалась почти сразу и не претендовала выше, чем на тройку..

И вот этот холодный и собранный взгляд в моих глазах ее, а не мой..

Та я, которая жила тут полгода, была больше Иваной, чем мной.

Я поднимаю руку и касаюсь скулы, чувствуя кость под кожей.

— Кто ты? — спрашиваю шепотом у зеркала, но лицо в отражении не отвечает.

Впервые за два дня я смотрю на себя, но не вижу пустого места, как это было вчера утром. Там кто-то есть. Кто-то, кто прожил полгода и потерял семь килограммов, но научился держать спину и кивать вместо слов.

Кто-то, кто очень похож на мою сестру и мало похож на меня.