Страница 11 из 48
Мы последовали за ней в дом. В воздухе витал запах застоявшегося сигаретного дыма, а мебель была скудной. Я помнила, что Лесли была яркой и милой, когда была моложе, но она сильно постарела. Ее кожа была желтоватой, а вокруг рта было много мелких морщинок, которые напоминали мне о человеке, прожившем значительную часть жизни курильщиком.
«Присаживайтесь», — сказала она, указывая на старый диван, обитый искусственным бархатом с крупным узором из желтых и коричневых цветов. Хлопковая набивка местами вылезала из него вдоль переднего края, где подушки должны были прилегать к каркасу, но подушки были настолько плоские, что отступали от края.
«Спасибо», — сказал Алек.
«Мне очень жаль слышать о вашем отце», — сказала я. «Уверена, это был ужасный шок».
Она села в грязное зелёное кресло с обильной набивкой напротив нас, потерла руки о бедра и нервно огляделась. «Да, так и было. Я не разговаривала с ним уже пару лет», — сказала она, теперь глядя на меня.
«Мне очень жаль это слышать», — сказала я, понимающе кивая.
«Я помню тебя с уроков физкультуры. Ты помогла мне, когда я не могла подняться по канату. Ты держала для меня нижний конец каната», — сказала она, кивая головой.
«О?» — сказала я. Я не могла вспомнить этот случай и думала, что она младше меня.
«Да», — сказала она, снова отводя взгляд. «Я училась в девятом классе, а ты была в выпускном. Ни одна из других девочек-выпускниц никогда бы мне не помогла. Но ты помогла».
Я улыбнулась ей. «Рада, что смогла тебе помочь».
Судя по виду дома и района, в котором она жила, у Лесли, похоже, была нелегкая жизнь. Ее волосы были длиной до подбородка и туго закручены в локоны — прическа, которая вышла из моды еще в конце восьмидесятых. Она улыбнулась мне, обнажив отсутствующий передний зуб.
— У тебя есть кто-нибудь, кто поможет тебе справиться с этим? — спросил я. — Я знаю, что сейчас тяжелое время.
— О, конечно. Мой старик. Когда он рядом. Иногда он уезжает из города по делам. Но для меня это всё равно не имеет большого значения. Мой отец не особо заботился обо мне, а я не особо заботилась о нём. Он бросил мою маму в том доме престарелых и уехал развлекаться», — сказала она, и в последней фразе её голос дрогнул.
«Мне очень жаль», — повторила я. Я не знала, что ещё сказать. Лесли оказалась в сложной жизненной ситуации, а теперь ещё и её отец был убит.
«Знаешь ли ты, у кого-нибудь были счёты с твоим отцом?» — осторожно спросил Алек. Он держал в руке блокнот и ручку, готовый к записи.
Она пожала плечами. «Наверное, у любой старушки в городе. Он был бабником. Я не знала об этом, когда была моложе, но точно поняла, когда маму поместили в дом престарелых. Он ни разу не приезжал к ней. Ни разу. Просто привез её и не оглянулся. Сказал, что у него своя жизнь, и она больше не мешает ему».
Ого. Я бы никогда не заподозрила, что Том может быть таким бессердечным. Я взглянула на Алека, который что-то записывал в свой блокнот.
«У вас есть какие-то конкретные имена?» — спросил он.
Она снова пожала плечами. «Как я уже сказала, я с ним не разговаривала два года. Я ничего не знаю о его личной жизни. Для меня он умер уже много лет назад».
Алек задал ещё несколько вопросов, а потом мы уехали. Бедная Лесли.
«Похоже, у неё была тяжёлая жизнь», — сказал Алек, когда мы вернулись в минивэн.
«Ещё бы. Я бы никогда не заподозрила Тома в том, что он бабник», — ответил я.
«Дело в том, что она переживает горе, хочет она это признавать или нет. Как ты, наверное, знаешь, в период сразу после смерти близкого человека люди испытывают крайние эмоции. Но, когда отношения были плохими еще до смерти одного из партнеров, оставшийся в живых либо возводит этого человека в ранг святого, либо превращает в злодея. Похоже, дело может пойти в любую сторону», — сказал он, направляясь обратно к дому моей мамы.
«Да. Думаю, я это понимаю. Это действительно кажется сложным», — ответила я.
Я была очень рада, что мама не ввязалась с Томом сильнее, чем было на самом деле. Для неё это было бы разбивающим сердце.