Страница 98 из 171
Ясмин с трудом соскабливает себя с пола и нехотя двигается за ним. Ее бы воля – всё бы здесь и закончилось, не пришлось бы заставлять себя делать следующий шаг, потому что Ясмин устала, и в первую очередь жить.
Гуук опускается в кресло в главном зале, просит себе вина, а Ясмин указывает взглядом на второе кресло.
– Мне нечего вам рассказать, – после пары минут тишины отлепляет язык от нёба обессиленная после пережитого стресса девушка.
– Я не собираюсь ничего у тебя спрашивать, – взяв кубок вина, отпивает Гуук. – Я сделал это, чтобы он остыл.
– Зачем вам это, мой господин? – еле двигает разбитыми губами Ясмин, стараясь не смотреть на правителя.
– Затем, что у меня в темнице заперта девушка, которая тебя почему-то любит, – хмурится Гуук. – Я бы на месте Арслана тебя давно казнил, раз уж отпустить не вариант, потому что ясно, как день, что в тебе к нему ничего нет. Но речь ведь не обо мне. В то же время, если я позволю навредить тебе, моя любовь мне этого не простит.
Ясмин чувствует, как крупицы тепла пробираются в обледеневшее нутро от одного упоминания о Юне. Она опускает глаза к рукам, собирает дрожащими пальцами в гармошку подол рубахи и сама себе улыбается. Гуук краем глаза за ней наблюдает и видит, как улыбка в гримасу боли превращается, как так и застывает на искривлённых губах уродливой трещиной, делящей лицо на две части, где в глазах океан отчаяния, а губам об этом не передали. Девушка подносит руку к лицу, натянутым до кончиков пальцев рукавом утирает нос и, глубоко вдохнув, впервые за вечер поднимает глаза на правителя:
– Вы меня совсем не помните, мой господин?
Гуук, облокотившись о подлокотник кресла, внимательно смотрит на нее, потирает подбородок и, кажется, усмехается.
– Помню.
Ясмин, широко раскрыв глаза, смотрит на него, всё пытается хоть слово вымолвить, но из раскрытых губ только свист вырывается.
– Я помню, что обещал маленькой девочке стать ее женихом, – продолжает тем временем Гуук. – Обещал, потому что она так восторженно на меня смотрела, а я хотел сделать ей приятное. Я не думал, что спустя года ты всё равно будешь об этом помнить.
– Помнить? – прикрывает лицо ладонью Ясмин и трёт так, будто кожу снять хочет. – Я зацепилась за это обещание, как за смысл моей жизни. Прошу, не давайте обещания в шутку, вы про них забудете, а тот, кому их дали, – будет ими жить.
– Я редко о чём-то жалею, но мне жаль, что я солгал тому ребёнку, – звучит искренне Гуук.
– Я люблю вашу половинку, она самое лучшее, что произошло со мной в Иблисе, – улыбнувшись, опускает глаза Ясмин. – Я так сильно ее люблю, что забыла про вас. Забыла, потому что она любит вас. Столько лет я вас ждала, мечтала, раз сто сыграла в голове нашу свадьбу, а потом, упав под вашего коня, всё ещё помня вас, поднявшись с земли, уже забыла, потому что рядом стояла та, кроме кого вы в тот момент больше ничего не видели. Да и жизнь показала, что не всегда то, что мы принимаем за единственную истину, таковой и является. Я ошибалась в своих чувствах, сама себя в том, чего нет, убедила и избавилась от наваждения. Почему Кан Арслан так не может?
– Потому что это не просто призрачное обещание, данное десять лет назад. Это не самовнушение и иллюзия. У Арслана всё слишком глубоко. Он умрёт с твоим именем на губах. Он тебя не забудет и не отпустит. Я даже не представляю, что должно произойти, чтобы он отказался от тебя. В любом случае, я знаю, почему у тебя с Юной любовь, – вы похожи. Ты сильная девушка, и ты или умрёшь от его руки, так и не прогнувшись, или он сломает тебя. Мне почему-то кажется, что будет второе, – поднимается на ноги мужчина. – Сиди здесь до его прихода. Я надеюсь, что он остынет, и ты обойдёшься малой кровью, – Гуук покидает зал.
***
Арслан прекрасно понимает, что это была уловка, что Гууку вопрос наёмников решать прямо сейчас необязательно, но всё равно повинуется, потому что как бы его Монстр ни рвал и ни метал, как бы ни жаждал напиться крови того, от кого черпает силы жить – он ей больно делать не хочет. Он даже не уверен, что смог бы опустить этот меч на нее, а не вонзить в себя, чтобы унять поедающую его плоть и запивающую её его же кровью ярость. Арслан обходит башни, разговаривает с воинами, требует ужесточить проверку входящих в город, и вот уже как полчаса сидит на земле перед вторыми воротами дворца и наблюдает за мирно пасущимся Дамиром.