Страница 94 из 171
– Я ненавижу тебя больше, – убирает челку с ее глаз Гуук. – Ненавижу, потому что всё, что слетает с твоих губ – моя единственная вера и правда. Ненавижу, потому что мечтал завоевать вселенную, но нашёл её в человеке. Отныне ты – моя вселенная, – проводит большим пальцем по мягким губам. – В каждой из жизней, в каждом из миров я буду находить тебя. Наша история начинается здесь, но она никогда не закончится, пусть даже пройдут столетия. Я построю для тебя дворец, назову его твоим именем, им же назову следующий самый большой город, который завоюю, все будут знать о девушке, которую полюбил Дьявол. Я увековечу нас так, что даже спустя века мы будем жить. И пусть всё вокруг меняется, одно останется неизменным – ты всегда будешь моей.
Следующий день Юна и Ани весело проводят с фаворитами гостя у бассейна, потом в гареме, где слушают песни, вкусно ужинают и завершают день в купальне. После отбытия гостей Гуук хвалит Юну, а Хосров Ани, и подруги, довольные собой, решают отныне помогать своим мужчинам с дипломатией.
***
Хосров и армия империи выдвигаются на день раньше Дауда. Дауд стоит во дворе Идэна и терпеливо ждёт, когда будут готовы повозки для дальнего пути. Он благодарит хозяина за гостеприимство и помощь и обещает первым делом после отвоевывания империи приехать сюда. Дауд всё тянет, смотрит по сторонам, хоть мельком покорившего его ангела увидеть мечтает, чтобы хотя бы в воспоминаниях его с собой унести, но поняв, что тянуть больше некуда, идёт к коню.
Через двенадцать часов в пути войска правителя останавливаются на привал в устье реки, наспех собирают переходной шатёр любящему походные условия Дауду и начинают жарить мясо для ужина. Дауд, умывшись в реке, только поднимается к костру, как слышит крики со стороны повозок, и через пару минут к нему волокут его ангела.
– Что ты здесь делаешь? – в шоке смотрит на девушку правитель.
– Я всё объясню, только прошу, не возвращай меня обратно, – стряхивает с колен прилипшие листья Ясмин.
– С ума сойти, – прикрывает лицо ладонями Дауд, прекрасно понимая, к каким последствиям может принести поступок девушки и, смирившись, приказывает отпустить ее.
– Можно мне воды, и я всё расскажу, – просит обессиленная Ясмин. – Мой господин, – поспешно добавляет.
Дауд кивает воину и просит положить в миску еды для девушки. Через пару минут Ясмин жадно ест мясо, запивает его водой, а Дауд наблюдает.
– Так ты всю дорогу просидела в повозке? Это же столько часов без еды и воды.
– Не только всю дорогу, – утирает рот рукавом девушка. – Я взобралась в повозку ещё до рассвета, и это почти сутки. Меня поэтому и обнаружили, я хотела воды выпить, вылезла, но поймали.
– Ты ведь понимаешь, что я верну тебя во дворец, – трёт переносицу мужчина. – Ты не просто девушка, сбежавшая из Идэн, ты девушка Кан Арслана. Если я тебя не верну, а он узнает, то будет война.
– Выслушай меня, – откладывает миску наевшаяся Ясмин и, встав с пенька, обходит костёр. – Считай, ты меня не видел. Я просто на рассвете уйду, вы мне нужны были, чтобы из дворца выйти и подальше от города отъехать. Дальше я сама по себе.
– Тебя столько моих людей увидело, как я это скрою? Ты шутки шутишь, но то, что ты сделала, – очень серьёзно, – злится Дауд.
– Я сбегу, прошу, – молит его девушка, – не возвращай меня Монстру.
Дауд переворачивает длинной веткой головешки и долго молчит, обдумывает, как катастрофы избежать. Вариантов нет – девушка принадлежит правителю, и он должен ее вернуть, потому что меченая девушка может быть причиной войны, а ему войны с родной матерью сейчас хватает. Дауд только начал отвлекаться, загрузил себя предстоящей битвой, а тут снова она, и внутри всё переворачивается. Неужели она сама не чувствует, как действует на него, когда как он даже смотреть на нее долго не может, сам себя на расстоянии держит. Эта девушка – омут, а Дауд не из тех, кто, намочив ногу, на берегу останется, если нырнёт, то уже с головой.
– Можно мне к реке умыться? – прерывает его размышления девушка.
– Иди, – кивает мужчина.
Как Дауд и думал, девушка, вымыв руки и лицо, пару минут прогулявшись на берегу, срывается на бег. Он поручает своим людям ее нагнать, а сам, продолжая злиться на нее, идёт в шатер. Девушка и часу в степи не продержится, ее звери сожрут, а если они не успеют, то ее торговцы заберут, и тому, кто больше заплатит, продадут. Пусть даже девушка меченая, с такой красотой на ней отлично нажиться можно. «Жаль только, что глупа», – думает Дауд и, стащив с себя доспехи и жилет, проходит к сундуку.
Ясмин втаскивают в шатёр два воина и, опустив на ковёр, уходят. Дауд разливает вино в железные чаши и протягивает одну девушке.
– Я бы сбежала, и твоя бы голова не болела, и я бы свободу обрела, – обиженно говорит Ясмин, но чашу принимает и, пригубив, возвращает.
– Степь страшна и опасна, ты бы не выжила, – отложив чаши, подходит к ней мужчина. – Располагайся здесь, утром я решу, как нам поступить. Ты, конечно, мне забот прибавила. Как тебя зовут?
– Ясмин. Отпусти меня в степь, – смотрит ему в глаза девушка. – Просто отпусти. Если суждено – выживу, если нет – пусть меня волки разорвут. Прошу тебя. Я обратно во дворец не хочу.
– Я не могу, – уводит взгляд Дауд.
– Поверь, он про меня забудет, – прекрасно знает, что сама себе врёт, Ясмин. – Он не узнает ничего, и ты не будешь виноват в том, что я сбежала. В Идэн есть только один человек, который будет меня оплакивать, но и он успокоится, поняв, что я обрела свободу.
– Я не могу отпустить тебя в степь, потому что не хочу, чтобы ты погибла.
– Ты совсем мне чужой человек.
– Да. Так и есть, но, может, твоё счастье ещё впереди, может, ты его ещё обретёшь. Хотя я не знаю, что такое счастье для тебя.
– Быть от него вдали, чтобы между нами непроходимые реки и горы стояли, чтобы он не мог до меня дотянуться, – треснуто улыбается Ясмин. – Моя свобода от него и есть моё счастье.
– Игрушки быстро наскучивают господам, и ты ему надоешь, – улыбается ее словам про свободу Дауд и любуется красивым лицом.
– Мы истинные, – опускает глаза девушка.
– Всё равно. Истинность не приговор, столько случаев любви между не истинными. Вдруг ты ещё встретишь своего, или он ту, которая заставит о тебе забыть.