Страница 93 из 171
Это незнакомое чувство наполняет его, злит, заставляет чаще к кубку прикладываться, перестать на себя беду в лице Монстра накликивать. Хосров что-то спрашивает, Дауд раздражённо отвечает, сразу исправляется, извиняется. Всё твердит себе «не смотри», но как не смотреть, если слева от Арслана солнце, покинув небесный свод, сидит, пусть и не греет, его самого бы кому согреть, но светит так, что слепит. Дауд с бурлящим вулканом в себе не справляется, как земля такую красоту выдерживает, не понимает. Девушка не просто меченая, так ещё и принадлежит Кан Арслану, хотя так и должно быть. За таких, как она, драться надо, даже умереть будет не страшно, потому что один ее взгляд в свою сторону этого будет стоить. Дауд, наследник империи Чин, впервые считает себя недостойным. Тот, кто считал всех недостойными. Но и Арслан ее не достоин, потому что иначе в этих глазах вместо угольков звёзды бы горели. Жизни в них нет, зато есть огромное желание умереть. Дауду нельзя, не надо, не подходит, но он с ума от раздувающегося внутри интереса и желания поближе быть сходит. Надо собирать войска и бежать из Иблиса, не оглядываясь, потому что он ранен прямо в сердце, и если не покинет дворец и не выкинет ее из головы – рана будет смертельная. Ангел принадлежит Монстру, пусть Дауда за методы рукопашного боя и зовут Зверем, и он с честью может вызвать его на бой, но драться с Монстром – это драться с самим Дьяволом и стать пищей Ворона. Без шансов.
Ясмин взгляда не поднимает, сидит, уставившись в свои колени, даже за кубком не тянется, не говоря уже о еде. Арслан кладёт руку на ее бедро, разговаривает с Хосровом и поглаживает девушку. Буквально выпотрошенная после переживаний последних дней Ясмин ничего не чувствует, даже злости, продолжает рассматривать ковёр и ждёт, когда можно будет уйти к себе. Ожидания девушки не оправдываются, потому что из-за скатерти она встаёт вместе с Арсланом и следует за ним в его спальню.
Ясмин не сопротивляется, никак не реагирует, пока Арслан ее раздевает. Откидывает голову назад, когда он целует ее в подбородок, спускается к горлу. Сама обхватывает его руками, когда тот, приподняв, укладывает на постель, водит руками по его спине, разводит ноги, расслабляется. Стеклянным взглядом потолок разглядывает, промаргивается, видя, как с каждым толчком разноцветные узоры смешиваются в один и показывают девушке голову распахивающего пасть и готового ее поглотить чудовища. Оне слышит, как бьётся массивная спинка кровати о стену, и с каждым стуком биты собственного сердца замедляются, жаль, что окончательно не умолкают. Ясмин чувствует голод Монстра под своими ладонями, он под кожей перекатывается, наружу рвётся, через сильные, чуть ли не ломающие рёбра объятия о себе заявляет, мелькает в бликах пламени, отражающихся на дне чужих глаз. Девушка его силе поражена, но не напугана, она сама сжимает его бёдрами, выгибается, зарывается пальцами в его волосы:
– Вы безумны, мой господин. Вы больны. Позвольте мне вас вылечить, – Ясмин обхватывает ладонями его лицо, убирает пальцами свесившуюся вниз чёлку.
– Как? – касается губами ее губ Арслан. – Это не лечится.
– Лечится. Я уйду, и это пройдёт. Что не мелькает перед глазами, то…
– Нет, – рычит мужчина, и штиль в его глазах на чёрную бурю сменяется, Ясмин треснуто улыбается и отворачивается к окну. – Никогда, никуда, никому. Я тебя не отпущу.
***
– Вот когда ты станешь воином, о котором я мечтала, тогда я подумаю, – задирает нос Юна и тянется за виноградом. Девушка сидит на любимом месте – коленях своего мужчины, пока тот ужинает. Гуук пробыл с правителями час и ушёл ужинать с Юной, потому что из-за забот, связанных с приездом Дауда, видит ее только в спальне и сильно соскучился.
– Я просто предложил тебе занять фаворитов посла, а не брак, – кусает ее щёки Гуук. – Так я всё ещё не воин, о котором ты мечтала? – хмурится.
– Я переутомляюсь, – театрально вздыхает девушка. – Юна строит школы, новый парк в центре для детишек, работает с прислугой, следит за Бао, улаживает разборки в гареме, контролирует своего мужчину, чтобы он не забывал кушать и хорошо спал. Это всё слишком тяжело. Юна устала. Мой ты воин, мой, – обвивает его шею руками и улыбается в поцелуи. – А если серьёзно, то я попрошу Ани, и мы займём жен посла. Никаких проблем. Кстати, если тебе нужно что-то от их мужчины, расскажи, и поверь мне, я смогу вбить это в их голову, и ты получишь то, чего хочешь. В конце концов, все вопросы решаются в постели, и они на своего мужчину отлично повлияют.
– Чушь, я сам принимаю решения, – усмехается Гуук.
– Конечно, – ослепительно улыбается ему Юна. – Я просто хочу помочь.
– Ладно, моя помощница, я вышлю их к тебе и расскажу, что мне нужно, но пока я хочу подарить тебе кое-что, – Гуук кивает помощнику, и тот возвращается через пару минут с вдетым в роскошные ножны коротким мечом. Гуук вынимает меч из ножен и протягивает удивлённой девушке. Юна берёт в руки меч, рукоятка которого инкрустирована изумрудами и бриллиантами и почти полностью сделана из золота, и слов не находит. Она рассекает мечом воздух, примеряет к руке, а потом, прошептав «спасибо», крепко обнимает мужчину.
– Ты сама выбрала, чем его украсить, надеюсь, ты останешься довольна, – обхватывает пальцами ее подбородок Гуук. – Мой мастер сильно удивился, когда узнал, что меч для девушки, но ещё больше он удивился, когда я сказал, что он не для обычной девушки.
– А для какой девушки? – не может нарадоваться подарку Юна.
– На клинке есть надпись.
Юна приближает к лицу клинок и, прочитав, смотрит на мужчину:
– Жизнь Дьявола. Почему здесь так написано?
– Потому что ты – моя жизнь. В тебе она хранится. Пока ты есть, меня ничто не сломит и я всегда найду дорогу домой.
– Я ненавижу тебя, – убирает меч в сторону и кладёт голову на его плечо Юна. – Я ненавижу тебя за то, что ты сделал меня от тебя зависимым. Ненавижу, что продолжаешь это делать. Ненавижу, что вошёл в мою жизнь, что заменил мне всё, что сам тобой же оставленные раны залечил, каждую сверху поцеловал. Ненавижу тебя, мой Дьявол, – прислоняется лбом к его лбу, – так сильно, что без этой ненависти я умру.