Страница 92 из 171
Вечером Ясмин, прикрыв лицо, спускается во двор. Юна отвлекает стражу, и девушка проскальзывает в карету, как ее слуга, следом за ней в неё же залезает и сама Юна. Всю дорогу они молчат, Юна решила уважать любое решение Ясмин и поэтому не давит на нее, не хочет делать ей ещё хуже. Самое главное, что Юна и сама не знает, как бы поступила на месте Ясмин, поэтому продолжает разглаживать невидимые складки на своей одежде и поглядывать за шторки.
Юна просит остановиться на одной из улиц бедного квартала и вместе с Ясмин проходит в низкую дверь в стене. Заваленная различным хламом лачуга, свет в которую проникает из маленького окошка на потолке, наводит тоску и угнетает. Юна старается ни на чём внимание не задерживать, потому что из пропахшей неприятным запахом трав лачуги в памяти ничего уносить не хочется. Юна чувствует, как нервничает озирающаяся по сторонам Ясмин, берёт ее за руку и молчаливо поглаживает её, понимая, что словами тут особо и не поможешь.
– Я буду с тобой, не бойся ничего, – шепчет девушка.
– Наоборот, я хочу одна через это пройти, – старается звучать твёрдо Ясмин. – Погуляй, займись своими делами, а потом забери меня. Так мне будет легче.
Юна нехотя кивает, отдаёт Ясмин мешочек с золотом и выходит из лачуги. Она бы хотела остаться с подругой, поддержать ее хотя бы своим присутствием, но главное, чего хочет Ясмин. Ясмин смотрит пару секунд вслед вышедшей подруге, а потом послушно следует за позвавшим ее женщиной. Сегодня всё закончится. Ясмин не может стереть его метку, убрать запах и шрамы от его инициалов, но она может избавиться от самого главного, что ей оставил Монстр. Пусть сейчас ее глотку дерут невыплаканные слёзы, спазмами сводит челюсть, а кровь от прикушенной щеки наполняет полость рта – она должна.
Юна возвращается через два часа, и к ней выходит побледневшая, пошатывающаяся Ясмин. Юна усаживает ее в карету и всю дорогу обнимает всхлипывающую Ясмин, надеясь, что хоть так заберет половину ее боли.
***
Дауд остается гостить у Гуука ещё на неделю. После долгих разговоров они приходят к тому, что за Даудом будет выслана армия Империи черепов во главе с Хосровом. Визит Дауда продлевается именно из-за этого – он ждёт, когда стянутся войска Дьявола. В последний вечер пребывания Дауда в Иблисе все правители проводят за городом, обсуждают дальнейшую стратегию. Вернувшись во дворец, Гуук приказывает накрыть поздний ужин.
Если бы не Диас, Ясмин бы даже из комнаты не выходила. С момента возвращения из Иблиса она целыми днями сидит у себя, почти ничего не ест и радуется только визиту Юны. Диас настаивает раз в день показываться в гареме, и девушке приходится на пару минут выходить в люди. Благо, Арслан очень сильно занят предстоящим походом и гостем, поэтому не беспокоит восстанавливающую здоровье девушку. Сегодня стены особо сильно давят, сдвигаются на Ясмин, грозясь впечатать в себя. Ясмин понимает, что даже открытое настежь окно не спасает, и, натянув на себя одежду, несмотря на поздний час, спускается вниз. Она прогуливается меж деревьев в саду, как, услышав шум, подходит к ограждению, обвитому плющом, и всматривается во двор. Ясмин видит вернувшихся во дворец правителей. Среди них и тот красивый незнакомец, вытащивший ее из бассейна. Он восседает на вороном коне, его доспехи блестят под многочисленными фонарями, а точенный профиль намертво прибивает к себе всё внимание. Долго рассматривать его не удаётся, потому что Ясмин видит вышедшего вперёд на Дамире Арслана и сразу садится на землю, надеясь остаться незамеченной. Арслан для нее как затмение, всё собой накрывающее. Ясмин его до дрожи боится, как бы ни храбрилась, подбородок ни задирала, его тяжелый взгляд никогда не выносит, то, как под ним кости трескаются и позвоночник сгибается, всегда отчётливо слышит. Мужчины скрываются во дворце, и только тогда девушка выдыхает. Погуляв ещё час, Ясмин возвращается обратно во дворец и собирается пройти к себе, как ее нагоняет Диас.
– Срочно переодевайся, господин ждёт тебя в главном зале.
– Нет, пожалуйста, только не это, – прикрывает веки Ясмин и оказывается втащенной в комнату, где ее уже ждёт прислуга с новым нарядом в руках.
Через пару минут собранная наспех девушка понуро плетётся в сторону зала. На Ясмин белая тонкая блузка из струящегося шёлка, такого же цвета короткие штаны, запястья обвивают золотые браслеты, в ушах поблёскивают серьги-гвоздики с подвеской в форме капли. Она останавливается на пороге, набирает в лёгкие побольше воздуха и, подняв глаза, видит, как на разбросанных по ковру подушках восседают Арслан, Хосров, тот самый незнакомец и любуются танцующими девушками. Ясмин, поклонившись мужчинам, не задерживая ни на ком взгляда, проходит к Арслану и покорно опускается на подушки рядом.
Дауд не смотрит. Пытается. Сперва он подумал, что в двери вошёл спустившийся на землю ангел, и сильно удивился, узнав в нём спасённую из воды девушку. Всё же она невероятно красива. Эта девушка будто соткана из тончайших золотых нитей, она ходит, не касаясь ступнями пола, словно парит в воздухе, ее один секундный взгляд из-под тяжелых ресниц, обрамляющих невероятные по глубине глаза, у Дауда в самом сердце отпечатался. Странно было бы думать, что у нее обычный мужчина из дворца, еще страннее было бы не ставить ей метку. Дауд бы сразу поставил, чтобы все знали. Арслан, видать, так же думает, и теперь Дауду только со стороны смотреть. Даже если бы Дауд не встретил ее тогда у бассейна в момент, когда девушка буквально на его руках на куски разваливалась, он бы всё равно под всей этой красотой и горделивой осанкой эту бездонную боль бы разглядел. Девушка такая же подавленная, крылья переломаны, за спиной их тяжелым грузом волочит, они в совсем ещё свежих брызгах крови, на лбу раны от короны с шипами зияют, она всё так же смотрит сквозь, не то чтобы ни за что не цепляется, даже не пытается. Она садится рядом с Арсланом – в Дауде все органы тугой веревкой обводятся, сжимаются. В огромном зале с открытыми окнами весь кислород вмиг улетучивается, вместе с собой и всех присутствующих забирает, потому что Дауд, кроме нее, ничего не видит.