Страница 90 из 171
Ясмин ходит по двору, отчаянно надеясь, что свежий воздух поможет и ее наконец-то перестанет мутить, но безуспешно. Она смачивает руки в бассейне, подносит их ко лбу и чувствует, как вновь накатывает тошнота. Юна, вроде, обещала помочь, сказала, что узнает, а Ясмин с каждым часом всё хуже. Она уже устала от мыслей, рвущих черепную коробку, устала от страха, окутывающего ее, стоит подумать, что Арслан узнает про ребёнка. Ясмин трещит по швам и только и успевает, что каждую обнажённую рану ладонями прикрывать, только рук у нее всего две, а ран всё больше и больше.
Дауд выходит на террасу и, вдохнув полной грудью, смотрит на усеянное звёздами небо. Взгляд мужчины привлекает всплеск воды, идущий справа, и, повернувшись к бассейну, он видит светловолосую девушку, смачивающую в бассейне руки. С такого расстояния ее особо рассмотреть не удаётся, но она в чёрной одежде, на запястье в свете фонарей поблескивает массивный и явно дорогой браслет. Дауд уже собирается вернуть внимание небу, как девушка, резко покачнувшись, падает в воду. Дауд медлит пару секунд, думая, что, может, она решила искупаться среди ночи, но поняв, что та и не собирается выныривать, перепрыгивает через парапет и, на ходу стащив с себя кожаный жилет, прыгает в воду. Он достаёт из воды потерявшую сознание девушку и, положив на пол рядом с бассейном, бьёт ее по щекам. Ясмин, прокашлявшись, открывает глаза, а Дауд чуть не слепнет от отражения звезд в них. Он промаргивается, вновь зачарованно на нее смотрит, задыхается от разом обрушившейся на него красоты, которая на мраморном полу в его руках заставляет померкнуть всё остальное вокруг. У Дауда голова кругом идёт, тот, кого ничто никогда не удивляло, впервые растерян и даже рот открыть не в состоянии. Спроси кто его, что самое прекрасное он видел в жизни, он назовёт эту девушку. Ее прилипшие ко лбу волосы цвета жидкого золота, пушистые ресницы, обрамляющие красивые глаза, пухлые алые губы, рядом с которыми даже розы от стыда голову склоняют – завораживают. Кажется, Дауд впервые понимает отца, потому что он настолько поражён девушкой, что попроси она ему луну с неба достать, он будет думать, как это сделать. Она похожа на ангела, глаз не оторвать. «Заклеймённого ангела», мрачнеет Дауд, увидев метку из-под сползшей рубахи и, встав на ноги, отходит от нее.
– Ты чуть не погибла, тебе нужно быть осторожной, – строго говорит мужчина.
– Может, я этого и хотела, – бурчит девушка и, поднявшись на ноги, оставляя за собой мокрый след, идёт во дворец.
Ее голос пропитан такой болью, что у Дауда табун мурашек по телу проносится, а в горле резко сухо. Ярче всего горят те, у кого внутри всё и так выжжено. Поднести к ней факел, и он вспыхнет, но уже в следующую секунду потухнет, потому что оболочка давно полая. Дауд увидел в ее глазах звёзды, но ошибся. В ее глазах не звёзды, а мерцающие угольки, на которые вместо дождя ее же слёзы капают.
Дауд никогда не был самоубийцей и мёртвых при жизни ещё не встречал, а рядом с этой девушкой он впервые, хотя не одну битву прошёл, холод смерти почувствовал. Девушка с золотыми волосами будто её любимое дитя, у Дауда от этих мыслей сердце сжимается. Выжженные города дают надежду на построение новых. Из такой, как эта девушка, уже ничего не построишь. Новую жизнь не вдохнёшь. Дауд гонит внезапно настигшее его любопытство, которое уговаривает метнуться за девушкой и задать только один вопрос – «кто это сделал?», но он не знает, что такое боль, теперь и знать не хочет. Он ещё раз втягивает в себя странный запах, который словно объединяет в себе несколько, и развернувшись, возвращается в главный зал.
Глава 14. Некоторые ошибки не исправить даже кровью
Вернувшись после ужина к себе, Юна сразу же раздевается и ныряет в постель. Грызущие ее весь день мысли о Ясмин и страх, пережитый за жизнь Биби, делают своё дело – вымотавшаяся девушка сразу же засыпает. Сон длится недолго, Юна просыпается, почувствовав невесомость, не успевает понять, что к чему, как уже оказывается лежащей в постели Гуука.
– Верни меня в мою комнату! – присаживается на постели Юна и, сонно потирая глаза, поглядывает на раздевающегося мужчину.
– Пусть мы и в ссоре, но спишь ты в моей кровати, – откидывает в сторону одежду и ложится рядом Гуук. Он сразу притягивает пытающуюся сопротивляться девушку к себе и, зажав в железных тисках, целует в лоб.
– Я обижена вообще-то, – бурчит Юна, уходя от поцелуев.
– А я на тебя зол, но это всё за пределами этой кровати, – целует теперь уже в нос ее Гуук. – Тут у нас мир и согласие.
– А вот и нет, – упирается ладонями о его грудь Юна и пытается оттолкнуть от себя, вызывая этим смех Гуука, который всё сильнее ее в себя вжимает.
– Я тебе уступил, – не отпускает ее мужчина. – Теперь твоя очередь.
– А чего ты хочешь? – не сразу понимает Юна.
– Тебя, – ухмыляется Гуук и получает кулаком в плечо. Юна недолго борется с улыбкой, которая, прорвав все барьеры, расползается на лице, и, почувствовав, как слабеет хватка, сама к нему тянется и кладёт голову на его грудь.
– Скажи мне, – набирается смелости девушка. – Как бы ты поступил, если бы ты мог помочь близкому человеку, который в отчаянии, но при этом вызвал гнев другого родного тебе человека?
– Признавайся, что ты задумала? – поглаживает ее волосы Гуук.
– Просто ответь, не допытывайся, – просит Юна.
– Если я правда единственный, кто может ему помочь и он мне настолько дорог, то я бы помог. Второму придётся это понять и смириться, – задумывается Гуук. – Хотя на это всё же сложно отвечать, потому что я не знаю, какие будут последствия моей помощи, и я бы всё тщательно обдумал.
– Ты доверяешь этому, как его звали… – меняет тему девушка, которая уже услышала, что хотела.
– Дауду? Нет. Я никому не доверяю.
– И не доверяй, а то я боюсь за тебя, – крепче обнимает его Юна. – Кстати, я опять завтра поеду встречаться с людьми в городе. Ты ведь знаешь, что я начала строительство новой школы за твой счет.
– Теперь знаю, – усмехается Гуук.
– Так вот это будет школа для девочек, – воодушевлённо рассказывает Юна. – И когда я закончу её строить, я хочу, чтобы ты ещё кое-что для меня сделал.
– Что опять твоя очаровательная голова придумала? – вздыхает Гуук.