Страница 89 из 171
– Ты отвечаешь за мою любимую. Головой отвечаешь, – скалится Гуук. – Я с тобой разговаривал о ней, говорил, что ее безопасность – твоя главная обязанность. Мою любовь чуть с крыши не скинули. Где ты был?
– Молю, господин, прошу вас, я больше не допущу, – падает на колени Биби и бьётся лбом о пол.
– Не допустишь, – протягивает руку Дьявол и стража вкладывает в его руку тяжелый меч. – Потому что у меня будет новый смотритель…
– Мой господин, – в комнату вплывает Юна и, увидев распластанного на полу Биби, с огромным трудом сдерживает идущую трещинами улыбку. – Простите, что вмешиваюсь, – останавливается напротив правителя и кланяется девушка, – но Биби не виноват.
– Юна, – щурит глаза Гуук, губы вытягиваются в полоску, а скулы заостряются. Напряжение между двумя в комнате заставляет густеть воздух, а стражу отступить, лишь бы не попасть в эпицентр битвы.
– Позвольте объяснить, – Юна не даёт страху завладеть собой, иначе она может потерять Биби, который и правда ни в чём не виноват. – Я его заставила не идти за собой. Я очень люблю одиночество, хотела побыть наедине. Я знаю, как вы милосердны и добры, – склоняет голову девушка. – Прошу вас, сделайте подарок вашей покорной слуге, не наказывайте Биби.
Гуук слышит дрожь в голосе девушки, как бы она не храбрилась, видит, как она нервно сжимает и разжимает пальцами подол туники, и лучше всех знает, как тяжело ей заново уснуть, проснувшись от кошмара, в котором Сария разбивается о мраморный пол. Ещё одну смерть Юна может и не пережить. Ещё одна смерть может запустить саморазрушение и толкнуть ее в пропасть, из которой даже Дьявол ее не вытащит, и на краю которой она и так уже стоит. Гуук пару минут смотрит на девушку, которая так голову и не подняла, а потом оборачивается к Биби:
– Последнее предупреждение.
Биби подскакивает на ноги и, продолжая кланяться и благодарить, пятится к выходу.
– Оставьте нас, – приказывает Гуук страже, и стоит им выйти, как резко тянет Юну на себя.
– Больше никогда не смей вмешиваться в мои решения, – цедит сквозь зубы, а сам нюхает самый любимый запах, по губам губами водит.
– Я сказала правду, – Юну только отпускает после пережитого стресса, ведь Гуук мог отказать, мог залить кровью Биби этот пол, потому что он и правда должен был следить за гаремом. – Он не виноват.
– Не тебе это решать! – резко отпускает ее Гуук, заставляя Юну отшатнуться и идёт к окну. – Иди к себе, через час ужин, – холодно добавляет, и девушка, давя в себе обиду, идёт на выход.
Стоит Юне вернуться в спальню, как она оказывается в объятиях плачущего и без устали благодарящего ее Биби. У Юны отвратительное настроение, и если бы была возможность избежать ужина, она бы ей воспользовался, но её нет, поэтому она сжимает зубы и, смирившись, спускается вниз.
За заваленной угощениями скатертью сидят Арслан, Хосров, Дауд, его помощник и сам Гуук, музыканты наигрывают приятную и спокойную мелодию, слуги носятся по залу с подносами. Юна, мягко ступая по ковру, подходит к скатерти и опускается на подушки рядом с Гууком.
Мужчины, поклонившись, приветствуют новоприбывшую гостью, а Юна легонько кивает каждому, стараясь с честью вынести сегодняшний ужин.
– Юна – моя любимая. Дауд – наш гость, – протягивает ей бокал Гуук.
Юна ещё раз кивает красивому мужчине и благодарит Гуука за вино.
– Думаю, что не стоит тянуть, – начинает Дауд, – и с вашего позволения начну.
Все одобрительно кивают.
– Вы, наверное, наслышаны про мою маму и ее амбиции.
– Я слышал, что она убила первую супругу твоего отца и ее детей, – говорит Арслан, а Юна чуть вином не давится.
– Это всего лишь слухи, – хмурится Хосров.
– Обоснованные, – опускает голову Дауд. – Я лично считаю, что она их и убила. Но не будем о прошлом, потому что настоящее может оказаться пострашнее. Андэ сейчас в сговоре с Чжу, и именно это дало ей сил, воспользовавшись моим отсутствием, совершить переворот.
– Вот, значит, как, – задумывается Гуук. – А я-то думал, как она одна управилась, учитывая, что большая часть войск с тобой в походах.
– Отец в бегах, но если его найдут, Андэ его не помилует, как и меня, в принципе, потому что я свою ненависть к ней давно не скрываю, – продолжает Дауд. – Ее слова о троне для меня были ложью, она мечтала о троне для себя. Я единственный законный претендент на престол, и я хочу вернуть свою столицу, встать во главе своего народа и править, как и мой отец, который, пока не обезумел от любви и не поставил под риск всю свою семью и империю, был прекрасным правителем. В итоге он потерял и первое, и второе.
Юна опускает взгляд и чувствует руку Гуука, мягко поглаживающую ее по спине. Девушка бы сбросила её с себя, и сказала бы Гууку всё, что о нём думает, ведь обида так и не прошла, но она улыбается гостям, своему возлюбленному и даже кладёт руку на его бедро.
– Я пришёл просить, – откладывает кубок Дауд. – Я мог бы начать с империи Синхов, но я начал с тебя, и этому есть причины, – смотрит он на Гуука. – Империя Чин твоими владениями никогда не интересовалась, скорее мы просто взаимно пугали друг друга, сотрясали воздух, но Чжу открыто идёт против тебя. Я предлагаю тебе помочь свергнуть мою мать и вернуть трон, а взамен я помогу тебе побороть Чжу.
– С чего ты решил, что мне нужна помощь? – выгибает бровь Гуук.
– С того, что аналогичный переворот с марионеткой Чжу ожидается ещё в паре государств, и если это удастся, ты будешь явно уступать ему в численности. Я воин, мои войска одни из лучших и обученных в этих землях, я предлагаю соглашение, – заявляет Дауд.
– Погостишь у меня два дня, я сообщу тебе о нашем решении, – говорит Гуук.
Вкусно покушавшая и захмелевшая Юна под конец вечера дремлет на плече Гуука, еле удерживает веки открытыми.
– Иди спать, – целует ее в лоб Гуук.
– И пойду. Одна, – якобы целует его в щёку Юна, а сама в ухо шепчет: – Не приходи. Не пущу, – девушка поднимается на ноги и, очаровательно улыбнувшись Гууку, покидает зал.
– Если будет свадьба, то не забудь позвать, – усмехается Гууку Дауд.
– Если вернёшь империю и выживешь, то возможно.
***