Страница 88 из 171
Он целует солёные дорожки на ее лице, вдыхает и вдыхает, с каждой секундой осознавая масштаб своей одержимости. Ани кладёт руки на его плечи, сама тянется к губам, по которым соскучилась. Долгий поцелуй перетекает в торопливое копошение, где на пол летит вся одежда и кровать прогибается под тяжестью тел. Ани обвивает его руками и ногами, извивается под ним, тянется, не оставляет расстояния, показывает, как соскучилась. Хосров оголодал по девушке, будто не пару дней, а век прошёл, он припадает к ней, как к источнику силы, испивает, заряжается сам, делится с ней. Он трахает ее без прелюдий, Ани сама настаивает, Хосров соглашается, потому что сейчас не до нежностей. Потому что два самых одиноких человека на земле нашли друг друга. Сейчас чувствовать Ани, сжимающуюся вокруг него, стонущую, принимающего его до конца – необходимость. Хосров надеется, что для того, чтобы и дальше ее обществом наслаждаться, у них впереди длинная жизнь, хотя и целой жизни, чтобы любить Ани, мало. Девушка мечется под ним, как в огне, скулит, когда он, приподняв ее за поясницу, насаживает на себя, держит под ягодицами и трахает на весу, заставляя комнату скакать перед глазами, а рассудок мутнеть. Будто только сегодня они впервые увидели друг друга, нашли в одном из запутанных коридоров дворца Йибира. Только сегодня Хосров увидел в ее глазах своё отражение, а Ани вложила свою руку в его и прошептала «я тоже».
Искусанные губы девушки распухли, растрёпанные волосы липнут к мокрому лбу, она тяжело дышит после только что пережитого оргазма, а Хосров ее красотой любуется, несмотря на то, что тоже кончил, ее тело не покидает, продолжает медленно двигаться. Он нагибается к ее лицу, невесомым поцелуем касается прикрытых век, опускается к губам и, оставляя короткие поцелуи, спрашивает:
– Ты знаешь, что такое любовь?
– Знаю, – выдыхает ему в губы Ани. – Ты научил меня любить. А ты сам знаешь?
– Знаю, – касается кончика губ. – Любовь – это ты.
Ани не успевает улыбнуться наполнившим ее счастьем словам, как лицо искажает гримаса боли от вонзившихся в плечо зубов мужчины. Ани зарывается пальцами в его волосы, что есть силы сжимает и оттягивает, знает, что ему больно, но ей больнее, ведь под зубами лопается ее кожа и плоть. Горячая кровь Ани, расползаясь по плечу, оставляет отныне навеки выжженные витиеватые узоры, которые к утру расцветут красивым цветком и объявят всему дворцу, чья именно она возлюбленная. Хосров отрывается от девушки, облизывает губы и, сильнее ее обняв, шепчет:
– Раз и навсегда.
Впервые за свои семнадцать лет Ани засыпает самой счастливой девушкой в мире, а Хосров чувствует, что сделал самый важный поступок в своей жизни.
***
Армия Дауда располагается на подступах к Иблису через пару дней. Самого правителя, его помощника и двадцать верных воинов встречают у ворот Арслан и Хосров. Арслан остаётся за городом, учитывая, что его окружили пока ещё не ясно прибывшие с миром или нет войска, а Хосров сопровождает Дауда во дворец, где его ждёт Дьявол.
Гуук сидит на троне, слушает своего помощника, когда докладывают о прибывшем госте. Дауд заходит в зал и, подойдя к трону, останавливается в пяти шагах от него.
– Столько воды утекло с нашей последней встречи, а ты не меняешься, – усмехается Дауд.
– А ты всё так же почести выражать не научишься, – кривит рот в улыбке Гуук и, встав на ноги, подходит к гостю. – Добро пожаловать в Иблис, пришёл на своих двух, постарайся уйти на них же.
– Я долго ждал, когда ты ко мне уже пожалуешь, и решил зайти первым.
– А я ждал тебя, но представь, как я огорчился, узнав, что империя Чин раскололась. Значит, ты, наследник империи, теперь в бегах?
– Не совсем, и об этом я и хотел поговорить с тобой и двумя другими правителями.
– Поговорим. Ты гость в Идэн, и эти дни, пока ты гостишь, ты под охраной и неприкосновенен. Отдохни с дороги, увидимся на ужине через три часа, я отзову пока Арслана и распоряжусь, чтобы твоих воинов расположили.
***
– Неужели мне так необходимо там присутствовать? – ноет Юна, уже в четвертый раз пытаясь вдеть в ухо длинную серьгу, покрытую изумрудами. Вокруг нее носится Биби, пытаясь выбрать наряд, а мальчик позади пытается расчесать гребнем влажные после купания волосы девушки. Юна впервые будет принимать гостей во дворце вместе со своим любимым, она сильно нервничает и постоянно чешет слезящиеся от сурьмы глаза, вызывая этим очередное возмущение Биби.
– Это огромная честь, – наконец-то выбрав нужный наряд, падает в кресло вымотавшийся Биби. – Девушка, встречающая с господином его гостя, считается королевой дворца, его супругой. Тебя уже официально представляют людям, неужели ты этого не понимаешь? Обычно гаремных вообще на ужин не берут, но господин сам пишет правила.
– Понимаю, – вздыхает Юна. – Наверное.
Юна покорно принимает из рук Биби одежду и, скинув с себя халат, переодевается. Она стоит перед зеркалом в бордового цвета, доходящей до середины бедра и сшитой из тонкой ткани тунике, разглядывает переливающиеся в свете свечей украшения и, остаётся довольна своим видом.
– Господин хочет вас видеть, – останавливается на пороге спальни стражник Гуука.
– Я ещё не готова! – восклицает раздраженная Юна.
– Не вас, мой господин, – учтиво кланяется мужчина, – а Биби.
Биби, услышав своё имя, отшатывается к кровати, прислоняется к её изголовью, боясь, что дрожащие ноги подведут, и с отчаянием смотрит на Юну.
– Прошу за мной, – повторяет слуга и, повернувшись, выходит в коридор.
Биби с трудом берёт себя в руки, понимая, что или сам пойдёт, или его заставят, и на ватных ногах следует за ним. Юна провожает мужчину тревожным взглядом и вновь возвращает внимание зеркалу.
Биби проходит в третий зал дворца и видит стоящего у окон на всю стену Гуука. Двое стражников, положив руки на мечи, останавливаются невдалеке.
– Мой господин, – глубоко кланяется Биби и замирает в этой позе, не рискуя разогнуть спину.
– Биби, – идёт к нему медленными шагами правитель, – скажи мне, кто для меня Мин Юна?
– Она ваша возлюбленная, мой господин, – с трудом контролирует свой голос Биби.
– Именно, – цокает языком мужчина. – Моя любовь, та, кто носит мою метку, та, кто родит мне наследников. А что делаешь ты? Голову подними!
– Господин… – дрожащим голосом произносит Биби, который настолько бледен, что сливается со стеной позади.