Страница 75 из 171
– Тебя задело, что я улыбалась ему? – Ясмин не то чтобы руку сбрасывает, она к нему липнет, ладони на его грудь ставит, прямо в глаза всматривается. – Задело, что мне было с ним хорошо? – безумно ему улыбается. – Задело, что с тобой так никогда не будет? Думаешь, я не знаю, как ты меня рассматриваешь, как поглаживаешь по ночам? Думаешь, я не понимаю ничего? Я всё прекрасно понимаю, – разглаживает рубашку на его груди. – Но у тебя такого не будет. Никогда. Я себе язык отрежу, но тебе ничего приятного не скажу, потому что этого нет. У меня к тебе ничего нет.
– Мы истинные, – вжимает ее в себя разъярённый мужчина. – У тебя нет выхода.
– Неважно, тут пусто, – стучит по своей груди Ясмин. – Если вскрыть, то тут одна только ненависть. Хочешь её? Она всё равно вся твоя!
– Повторяй это себе почаще, потому что ты всё равно моя, и хочешь ты этого или нет, ты мне и детей родишь и рядом столько, сколько я захочу, будешь, – встряхивает ее за плечи Арслан, свою злость на ее слова из последних сил контролирует.
– Я говорила тебе в первую ночь, – за счёт его рук на ногах держится Ясмин, уже виснет, как марионетка. – Моё тело ты можешь забрать, но моё сердце – нет. Я век тебя ненавидеть буду.
– Я всё равно не отпущу тебя, даже на том свете ты будешь моей, поэтому справься со своей ненавистью, – наблюдает за трепещущими ресницами правитель. – И ещё: твоя жизнь прислуги закончена. Мне наскучила эта игра, ты возвращаешься в мой гарем.
– Я никогда не была твоей, – кричит ему в лицо Ясмин. – Убей хоть всех мужчин дворца, из моей головы ты их не вытащишь. Я вместо тебя других представлять буд… – Арслан бьёт с размаху, не рассчитывает силу, на миг контроль теряет и только от брызнувшей на его лицо крови в себя приходит.
Он опускается на корточки рядом с не сумевшей удержать равновесие и лежащей на полу девушкой, аккуратно убирает с ее лба волосы. Ясмин глаза открывать больно, она выплёвывает кровь, но она снова заполняет полость рта, вытекая уже сама на пол. Щека от боли онемела, но даже эта боль ту, которую она у стены, где умер Хошин, получила, не затирает.
– Ты на меня обречена, – нежно шепчет Арслан, проводит костяшками по щеке, встаёт на ноги, переступает через утирающую окровавленную губу девушку и идёт на выход.
Пролежав пару минут, Ясмин становится на четвереньки и, опираясь о кровать, поднимается на ноги. Она только делает шаг к двери, как, обхватив руками живот, вновь падает – теперь уже на колени. Девушку выворачивает скудным ужином прямо на ковёр в спальне Арслана, и она больше не делает попыток встать. Ясмин утирает рукавом рот и, перевернувшись на спину, затуманенным взглядом смотрит на покрытый изразцами потолок, чувствуя, как тошнота вновь подкатывает к горлу.
***
Дауд Мерт сидит на коне и с утёса смотрит на полыхающий в огне город внизу. Он любуется разлетающимся на фоне кровавого заката пеплом, ничего не слышит, протягивает руку, подставляет ладонь под чёрный дождь и размазывает его меж пальцев.
– Нам здесь больше нечего делать, – натягивает поводья коня помощник правителя.
– Красиво, – кивает в сторону когда-то крупного и развивающегося города, который сейчас покрыт густой завесой дыма, Дауд. – Этот город сгорит дотла, и я заново отстрою его, создам новый, только мой.
– Главное, чтобы вам, мой господин, нравилось, – отвечает помощник. – Мы вынесли всё золото и драгоценности. Простите мне мою смелость, я знаю, что вы не выбираете себе никого из чужого гарема, но там двое настолько прекрасны, что достойны только вас…
– Ты будто первый год со мной, – перебивает его помрачневший Дауд. – Красота должна быть безупречной, девственно чистой. Как бы они не были прекрасны, они уже заляпаны чужими руками, пропитаны чужим запахом и потеряли всю свою ценность для меня, поэтому отдашь их всех воинам. Я не подбираю объедки с чужого стола, и лучше тебе это уже запомнить.
– Да, мой господин, – отвечает побледневший мужчина и, развернув коня, возвращается к разбившим на равнине внизу лагерь воинам.
Утром Юна, проводив Гуука поцелуем у порога спальни, первым делом решает навестить Бао. Она приказывает прислуге накрыть ей завтрак на террасе, а сама спускается на первый этаж и, пройдя через длинный коридор, направляется к комнате, где Бао обычно решает все свои дела.
– Моя госпожа, – завидев девушку, поднимается на ноги грузный мужчина, все эти дни со страхом ожидающий ее визита.
– Не утруждайся, – кивает ему на кресло Юна, а сама опускается во второе. Она презрительно разглядывает беспорядок на столе, где бумаги лежат прямо на блюде с нарезанными фруктами, а к пятнам от разлитого и подсохшего шербета липнут локти халата мужчины. – Уверена, ты знал, что я приду.
– Я ждал, моя госпожа, – опускает глаза побледневший мужчина.
– Ты и сам знаешь, а если не знаешь, то имей в виду, что ты и твои методы мне отвратительны, – прокручивает кольцо с крупным изумрудом на пальце девушка, внимательно смотря на него, – но в то же время я прекрасно понимаю, что контролировать штат слуг численностью в двести человек не каждому удастся. Если оставить в стороне твои омерзительные методы, по факту ты делаешь свою работу и выдаёшь результат. Я буду думать о новом управляющем и хочу, чтобы ты об этом знал, а пока ты продолжишь заниматься тем, чем занимался, но если я хоть раз услышу про твои наказания, про то, что ты моришь слуг голодом, – хотя я узнавала, что тебе выдаётся достаточно монет на содержание штата, – то ты вылетишь с работы в мгновение ока. А если господин узнает про то, какую часть выделенных на содержание слуг денег ты присваиваешь, то, возможно, что одним увольнением не ограничится. Ты ведь знаешь, что мой господин добротой не отличается. Я понятно изъясняюсь? – откидывается на спинку кресла Юна.
Бао, шумно сглотнув, часто-часто кивает.
– Вот и прекрасно, – поднимается на ноги Юна и направляется к двери. – И ещё, – оборачивается девушка на пороге, взглядом буравя прибитого к креслу Бао, – дети слуг, которые проживают во дворце, помимо еды будут получать и десерты. Если кто-то нарушил правила и виновен, то я хочу участвовать в разговоре с ним и самой решать, насколько его вина доказана и заслуживает ли он наказания.
Гордящаяся собой, точнее тем, что даже голос не дрогнул, девушка возвращается к себе и просит выслать к ней Ясмин. Ей докладывают, что Ясмин больше не входит в штат прислуги, и расстроенная девушка решает отправиться в гарем, надеясь застать подругу там и узнать, что произошло.