Страница 70 из 171
– Трое выживших во время побега, – кивает на сидящих на полу мужчин, прислонившийся к стене со скрещенными на груди руками, Хосров. – Арслан на хвосте тех, кто вырвался из города, у них нет шансов.
– Мне доложили, их было семнадцать, – хмурится Гуук, подойдя к пленным.
– Я догнал девятерых.
– И оставил в живых только троих. Этого мало.
Хосров не отвечает. Он знает, что Гуук прав, что он никогда не рассчитывает силу, а пустив свой меч в пляс, не может остановить его кровавый танец.
– Ну что, рассказывайте, – Гуук ногой подтягивает к себе стул из-под единственного стоящего в центре стола и опускается на него, пристально разглядывая пойманных. – Что собрали, а главное, для кого?
Мужчины, опустив взгляд в пол, молчат.
– Вы все умрёте, это даже не обсуждается, – чешет пробившуюся щетину правитель. – Но вы не умрёте так просто и быстро. Вы не избавитесь от адских мук, которые я для вас подготовил, пока не скажете, кто вас прислал.
Пленники продолжают одними губами шептать молитвы, готовя себя к вечному покою и всем своим видом показывая, что они приняли свою судьбу. Гуук прекрасно с такими знаком. Особый вид наёмников, которые большей частью принадлежат одному племени, представители которого сами откусывают себе язык, но информацию не выдают. Их услуги стоят слишком дорого, и служат они обычно только крупным правителям и императорам. Поэтому Гуук и зол на Хосрова, что трое выживших для добычи информации – слишком мало, хотя не было такого, что он не смог развязать кому-то язык, и этим его развяжет.
– Хорошо, – вздыхает Гуук и, хлопнув по стоящему рядом столу ладонью, резко встает на ноги.
Он подходит к вжавшимся в стену мужчинам и, схватив за шкирку первого, рывком поднимает его и толкает на стол, продолжая придерживать за ворот рубахи, чтобы он с него не упал. Гуук неуловимым движением руки достаёт кинжал и со всей силы вонзает его в плечо издавшего дикий вопль мужчины, прибивая его к столу.
– Повторяю вопрос: кто вас прислал? – протягивает руку Гуук, и один из его воинов в спешке кладёт в его ладонь свой кинжал. Мужчина пытается дотянуться до своего плеча, продолжает вопить и дрыгает ногами, а Гуук вонзает второй кинжал в его бедро.
– Я не задеваю жизненно важных органов, ты будешь умирать от потери крови, а она не так уж быстро и вытечет, ведь я не достаю кинжалы. Ответь на мой вопрос, и третий кинжал будет в твоей глотке, и твои мучения закончатся, – обходит стол Гуук и, подойдя к несчастному, нагибается к его лицу. – Я не прикажу найти твою семью, не заставлю твою супругу ради безопасности твоих детей обслужить моих воинов, а после всё равно их на ее же глазах убью. Скажи, – шипит в ухо и протягивает руку за ещё одним кинжалом.
– Дьявол, – брызгает слюной обезумевший от боли мужчина.
– Я слушаю, – усмехается Гуук и, обеими руками обхватив рукоятку кинжала, вонзает его во вторую ногу. – Кто вас подослал?
Мужчина теряет сознание.
– С тобой всё ясно, – окинув его бесцветным взглядом, подходит к оставшимся сидеть на полу двум мужчинам Гуук. – Мне нужен расплавленный свинец, – поворачивается он к своим воинам, и один из них выбегает наружу. – Зальём остальным глаза и уши, раз уж кинжал вас не пугает. Только вопрос запомните. Кто вас выслал?
– Я скажу, – подаётся вперёд один из мужчин и сбрасывает руку придерживающего его за плечо товарища.
– Не смей! – кричит на него друг и, схватив за горло, душит.
– Я проходил через пытку свинцом, мне хватило! – отталкивает его решивший выдать информацию, и задрав рукав, демонстрирует уродливые глубокие ожоги, покрывшие руку ниже локтя. – Я лучше умру.
Воины Гуука разнимают вцепившихся друг в друга мужчин.
– Умрёшь, предатель, – кричит второй, и умолкает навеки, прибитый к стене мечом Хосрова.
– Это Чжу, – говорит мужчина Гууку, поглаживающему лезвие своего кинжала, вынутого из его товарища, испустившего дух на столе.
***
Гуук, толкнув дверь, оказывается на залитой солнцем оживлённой улице, улыбается всё ещё продолжающему играть в камни мальчишке, который, завидев воина, забыл об игре и любуется его поблёскивающими доспехами. Он идёт к Маммону и в сопровождении своих воинов покидает улицу. Хосров даже не утирает капающую с его меча кровь и, убрав его в ножны, пнув отсечённую им же голову, тоже покидает закусочную.
– Я был почти уверен, что это Чжу. Дауд бы сперва сам навестил, у него другие методы, – Гуук подносит к губам чашу с кумысом, а потом, нагнувшись вперёд, отрезает своим кинжалом кусок мяса от нанизанного на вертел ягнёнка.
Воины ужинают прямо в поле после очередных учений. Гуук, Арслан и Хосров сидят во главе расстеленной на траве скатерти.
– Чжу сильный противник, – тыльной стороной руки вытирает жир с губ Арслан. – Но не думаю, что ему нас победить в открытом бою.
– Во-первых, Чжу не играет открыто, – жуёт мясо Гуук. – Во-вторых, мне главное, чтобы он не объединился с Даудом, тут я буду рассчитывать на то, что последний любит действовать один, а ещё больше любит получать всю славу.
– Необходимо продолжить чистку, город напичкан тараканами, я в этом не сомневаюсь, – ложится на траву сытый Хосров.
– Продолжайте держать уши востро, и в городе пусть все будут начеку. Пока мы не будем покидать Иблис надолго. Посмотрим на расстановку сил, – поднимается на ноги Гуук. – Ты, – кивает Хосрову, – отвечаешь за разведчиков и наёмников, дави всех. А ты, – поворачивается к Арслану, – за наших, которые работают в стане врага. Хочу доклады о любом шаге Чжу и Дауда. К походу готовиться продолжим, сроки немного сдвинем.
Гуук идёт в сторону привязанного к столбу и жующего траву Маммона и, похлопав его по шее, взбирается на коня.
Солнце теряется за горизонтом, оставляя за собой кроваво-красное полотно и заставляя всех хоть на долю секунды поднять к нему поражённый красотой взгляд. Гуука ни закаты, ни рассветы больше не завораживают. Он пришпоривает коня и, оставляя за собой и своими воинами клубы пыли, уносится в сторону городских ворот. Правителю Востока пора увидеть ту, чьи губы ярче самого кровавого заката Империи черепов.
***
Юна не заметила, как задремала, лежа в остывающей воде в купальне правителя, но ее из сладкой дремы за миг вывел любимый, просачивающийся в открытые поры запах.
– Мой господин, – тянется к бортику ванны девушка, просясь на руки.