Страница 71 из 171
Юне неважно, что он в доспехах и она его намочит. Ей важно, что судя по всему Гуук только вернулся во дворец и сразу же нашёл ее. Юне с трудом удаётся ликующий визг сдержать, она никак не привыкнет к такому вниманию со стороны правителя.
– Мне начинает казаться, что ты выбрала меня только, чтобы купальней пользоваться, – Гуук, нагнувшись, вытаскивает ее из воды, кутает в поднятое со скамьи полотенце и сразу прижимает к себе.
– Вы меня раскусили, мой господин, – хихикает девушка. – На самом деле запах конского навоза настолько мне в нос забился, что сколько бы я не купалась, я всё равно его чувствую, вот и пытаюсь отмыться.
– Ты пахнешь засахаренными сливами, – поглаживает ее высеченные словно из мрамора скулы правитель. – По утрам ты пахнешь свежим молоком, обожаю тебя нюхать, пока ты спишь. Сейчас ты пахнешь мной, и для меня нет запаха слаще. Когда ты мажешься маслами, то запах цветов и сливы создают такой прекрасный шлейф, что я хочу тебя сожрать. Хотя я всегда этого хочу, – Юна вскрикивает от неожиданности, когда Гуук, придерживая ее под ягодицами, поднимает на руки.
– Ты ужинал? – мурлычет ему в ухо Юна, пока Гуук по коридору ведёт ее к лестнице.
– Уже приступаю, – он целует ее влажные волосы.
– Я серьёзно, – обвив руками его шею, жмурится от удовольствия Юна. – Я скажу, чтобы тебе накрыли, ты покушаешь, потом я сделаю тебе массаж…
– Я ужинал в поле, – плавится от ее заботы и нежности Гуук, – но от массажа не откажусь.
В спальне Юна накидывает на себя красный шелковый халат, принесенный посланным Биби слугой, берёт пузырёк с маслом и взбирается на кровать, сидя на которой, стягивает с себя рубашку Гуук. Он ложится на живот, и девушка, взобравшись на него, щедро вылив в ладонь розового масла, начинает массировать мощную спину.
– Как ты тут обживаешься? – притянув под голову подушку, спрашивает Гуук.
– Пока не особо, – бурчит Юна, надавливая на позвонки. – В гарем не выходила, сижу у тебя, но часто бегаю в свои покои, смотрю, как мне их обставляют. Завтра уже будут готовы. Кстати, спасибо тебе, что выделил мне такую роскошную спальню.
– Чего? – приподняв голову, удивлённо смотрит на нее Гуук.
– Ну, ты об этом и не знал, но я выбрала себе покои по соседству с твоими, – кусает нижнюю губу девушка и моментально оказывается под вжавшим ее в постель мужчиной.
– Ты лиса, – проводит языком по месту укуса Гуук.
– Я лисёнок, – обхватывает его лицо ладонями Юна и раскрывает губы, сразу же утонув в долгом и глубоком поцелуе, не понимая, как так сильно можно скучать по человеку, если только утром с ним рассталась. – Тебе же не жалко?
– Ничего для тебя не жалко.
– А Маммона не дал, – фыркает Юна, поглаживая сильные плечи.
– Хочешь, возьму тебя на охоту и покатаю на Маммоне? – ловит ее пальцы и целует по одному Гуук.
– Хочу! Хочу! – выбирается из-под него и хлопает в ладони Юна. – Очень хочу. Буду жить ради этого.
– Всё-таки ты смешная, – нежно улыбается ей Гуук и вновь ложится на живот, позволяя девушке взобраться на себя и продолжить массаж. – И удивительная. Я ещё не сделал тебе подарков, жди их к утру, но ты и не просишь у меня драгоценности, а так радуешься охоте. Что ты за девчонка ты такая?
– Я люблю драгоценности тоже, но охоту больше. Драгоценностям радуешься один раз, когда их получаешь, а воспоминания об охоте проносишь через всю жизнь. Меня отец брал, но я уверена, это не сравнится с тем, что ты мне покажешь.
Юна сильнее надавливает на напряжённые мышцы и, нагнувшись, целует в шею прямо по линии роста волос. Гуук сверлит взглядом обнаженное из-за соскользнувшего халата бедро и, резко развернувшись, ловит девушку в объятия.
– Хочу тебя, – он раскрывает ее халат и, стянув с нее, нападает на тело, по которому изголодался. Он растирает ее, словно пепел меж своих ладоней, отпечатывает ее на простынях, впитывает в себя ее запах, стоны, дыхание. Заставляет ее задыхаться от ощущений, сам от одного взгляда на нее на куски распадается и только в ее же руках в одно целое собирается. Гуук родился в огне, вырос, пробираясь от костра к костру, назвал себя пламенем, а в золу от одних прикосновений тонких пальцев превращается.
Юна лежит выдохшаяся на его груди, на все вопросы только мычит, ноет, что он все силы забрал, грозится Маммону пожаловаться, и тот непременно его с седла сбросит. Гуук любуется тем, как на обнаженной коже его засосы и укусы расцветают, а девушка пальцами по его руке водит, старый шрам от ожога, полученного в Мирасе, разглядывает.
– Было очень больно? – приподняв голову, смотрит на него Юна.
– Это был последний раз, когда я испытывал боль, – Гуук пытается убрать руку, но Юна не отпускает.
– Но у тебя много шрамов, вот под грудью даже поглубже будет, – не отстаёт девушка, хотя прекрасно видит, что ему тема неприятна.
– Больше я боли не чувствую.
– А так? – щипает его в бок Юна, сморщив нос, следит за непоколебимым лицом. Гуук с трудом сдерживает улыбку. – А вот так? – кусает его в плечо, и он, смеясь, ерошит ее волосы.
– Мне больше не будет больно, – притягивает ее к себе Гуук. – Не старайся.
– Больно бывает не только от ранений, – кладёт голову на его грудь Юна, – поэтому больше не говори так.
Пару минут они лежат в тишине, слушают размеренное дыхание друг друга, наслаждаются покоем.
– Мне надо выдвигаться скоро на Север, и я очень не хочу оставлять тебя, – прерывает тишину Гуук.
– Так возьми меня с собой! – приподнимается на локтях Юна.
– Не сходи с ума, я не буду так рисковать.
– Ну, а зачем тебе в поход? – грустно спрашивает Юна. – Ты самый сильный правитель на этих землях, тебя все и так боятся, твои дворцы забиты несметными богатствами. Почему тебе мало?
– Дело ведь не только в богатствах и землях, – тянет ее обратно на себя и прижимает к груди Гуук. – Я обладаю армией в пятьсот тысяч человек. Если я не буду развязывать войны, я свою армию не прокормлю. В мирное время такую армию содержать тяжело, а без неё я останусь без головы. Поэтому в этот раз я иду не за землями, я их просто заберу в придачу. У моих войск мечи в ножнах ржавеют, а солдаты всё угрюмее с каждым днём. Война на пару месяцев делает их счастливыми и сытыми.
– Ты же не сможешь вечно воевать, – не понимает Юна.
– Смогу. Я хочу весь мир, и мне ещё столько предстоит завоевать.
– Похоже на жадность, – мрачнеет девушка.