Гукюн @el_kniga

– Как же ты вовремя! – хмыкает завидевшая девушку Рин. – Ты выздоровела, пора и свои обязанности вспомнить, господ обслужить.

– Не говори так, а то сейчас расплачется, она, небось, думала, что это любовь и господин с ней вечно возиться будет, – хихикает остановившаяся рядом Сария.

– Я пришла поесть, – хмурится Юна и проходит к столу, на котором раскладывают горячие прямо из печи лепёшки. Юна подтаскивает к себе лепешку и, ножом разрезав её на две части, просит сыра. Прислуга послушно выходит во двор за поручением фаворитки господина.

– Кто ты такая, чтобы прислуге что-то приказывать? – возмущённо спрашивает Рин. – Ты даже есть нормально не можешь, у тебя нет манер! – косится она на лепёшку в руках девушки. – Тебе не место во дворце, не то чтобы в гареме!

– Ты от страха мне яд в настойку подсыпала? Конкурентку во мне увидела? – подходит ближе Юна и усмехается ей в лицо. – Так вот бойся, потому что я – само очарование, а вы жуки навозные, я вас давить буду.

– Неслыханное хамство! Вызовите Бао, – восклицает Рин. – Когда уже это безобразие закончится!

– Думаю, оно закончится очень скоро, – берёт сыр у прислуги Юна и, положив его между лепёшкой, направляется с ней вместе на задний двор.

– Просыпайся, соня, – водит горячей лепёшкой у носа Ясмин девушка.

– Вылечил он тебя? – трёт глаза сонная Ясмин. – И ты опять сюда припёрлась?

– Эй, кто так своих встречает, – хмурится девушка. – Я хотела тебя увидеть, завтрак в постель принесла и своё колье забрала, – Юна, откусив лепешку, передаёт подруге.

– То есть ты остаёшься в гареме? – не верит Ясмин и с аппетитом жуёт хлеб с сыром.

– Ага, – кивает Юна. – Я не могу простить сразу и всё, но я и не могу отрицать то, что он мой и делиться я не собираюсь. Вдобавок ко всему, мне очень многое надо сделать во дворце, как минимум, запретить наказывать за булочки детям, и поддержка самого Дьявола будет не лишней.

– Я поняла тебя. Но я не вижу метки. Тебе будет сложно, – хмурится Ясмин.

– У меня будет метка, можешь не сомневаться, – подмигивает Юна.

– Он, видать, очень сильно тебя хочет, и это так… – грустно улыбается Ясмин и умолкает.

– Как?

– Прекрасно, – задумывается девушка. – Правда, это просто прекрасно, – возвращается к еде.

– Я его тоже. Пусть и звучит дико, но мне правда с ним хорошо, и я очень сильно скучаю, даже сейчас, хотя видела его час назад спящим, – улыбается Юна. – Теперь пообещай мне, что дашь мне немного времени и пока будешь очень осторожной. Прошу тебя, не провоцируй его, чтобы он тебя не убил. Гуук бы меня не убил, я это поняла, когда он попросил меня потерять сознание, поэтому я злилась и творила, что хотела. Но твоего правителя я не знаю, и судя по тому, что он уже успел сделать, он может тебя убить. Постарайся быть покладистее, ради меня, потому что у меня впервые в жизни появилась подруга, и я не хочу ее терять.

– Я постараюсь, – утирает скатившуюся слезу Ясмин и обнимает девушку.

– Ну всё, хватит рыдать, – шмыгает носом подскочившая на ноги Юна. – Мне надо успеть сказать Гууку, что я решила, пока он не ушёл из дворца.

Юна бежит на передний двор и останавливается у колонн, увидев Гуука на Маммоне в окружении своих людей, двигающихся к воротам.

– Мой господин, – бежит к обернувшемуся правителю девушка и, опустив голову, кланяется.

Воины, последовав примеру господина, натягивают поводья своих коней. У Гуука отвратительное настроение, Юна это своей кожей чувствует, но не робеет, ближе к Маммону подходит и, проведя ладонью по его носу, поднимает глаза на того, кто собой солнце закрыл. – Я хотела успеть пожелать вам удачного дня, – лучезарно улыбается ему Юна, и тучи над головой Гуука расходятся, двор снова заливает яркий солнечный свет. – Буду вас ждать вечером.

Гууку многого стоит не выдать свою радость от новости и от поблескивающего сгустком крови на ключицах девушки камня, не дать морщине, пролегающей на лбу, расправиться, но Юна видит улыбку в его глазах, в которых вспыхивают огоньки пламени, и, ещё раз поклонившись, идёт ко дворцу. Впервые в жизни Гуук выходит из Идэн окрылённым и счастливым. Впервые в жизни Гуук так сильно хочет вернуться во дворец и весь день только думает о девушке и моменте, когда, влетев в свои покои, прижмёт ее к груди.

Юна даже не переодевается, в том же халате, оставленном Биби в покоях правителя ещё в первый день болезни, она открывает нараспашку двери главного зала гарема и медленно проходит через центр к стоящему у дивана Биби. В гареме поднимается недовольный гул, все возмущены бесцеремонным поведением.

– Биби, – нарочно громко обращается Юна к смотрителю, а сама взглядом гарем окидывает, – я хочу лучшие покои гарема. Я ведь могу их получить, как новая фаворитка господина.

Все умолкают. Тихо так, что слышно жужжание мухи, поднявшейся с блюда с нарезанными яблоками.

– Да, моя госпожа, – кланяется Биби, а Юна чуть не прыскает. – Вам полагаются лучшие покои.

– Лучшие покои мои! – выходит вперёд Рин. – Они у меня, и я его фаворит.

– Боюсь, ты застряла во вчерашнем дне, – кривит рот Юна и вновь поворачивается к Биби. – Я ее покои, опрысканные змеиным ядом, даром не хочу. Найди мне самые просторные, с балкончиком, не обязательно в этом крыле, я уверена, мой господин мне позволит.

– Как скажете, моя госпожа, – кланяется Биби.

– Хорошего всем дня, – подмигивает остальным Юна и, хлопнув в ладоши, требует подготовить ей ванну.

Юна выходит из зала под абсолютную тишину, неся на голове, пусть пока ещё и невидимую, но уже ощутимую по тяжести корону.

Глава 11. Ты на меня обречена

Гуук останавливается перед массивной, усеянной царапинами – видимо, после особо буйных вечеров – дверью и, обернувшись на шум, замечает мальчугана лет шести, который в отличие от всех остальных горожан, которые, увидев Дьявола, поспешно покинули улицу, как ни в чём не бывало сбивает крупным камнем другие сложенные друг на друга камни поменьше. Гуук подмигивает смелому мальчугану, ловит в ответ лучезарную улыбку и, оставив своих воинов на пороге, толкает плечом поскрипывающую дверь. Он оказывается в завешанном заляпанными жиром и почерневшими от грязи шторами помещении, призванном, судя по всему, служить закусочной. Столы и стулья раскинуты по углам, в центре комнаты стоят пятеро воинов империи, которые, увидев господина, поклонившись, отходят в сторону.