Страница 68 из 171
Юна спускается в зал одна, категорически отказавшись от сопровождения, и под ласкающую слух ненавязчивую мелодию, наигрываемую музыкантами, идёт к сидящему на полу на подушках правителю. Юна опускается на подушки рядом. Гуук, который, стоило девушке войти в комнату, взгляда с нее увести не мог, не стесняясь прислуги, сразу притягивает ее к себе и целует. Пока Юна шла к нему, он не дышал. Мягкий свет многочисленных свечей, которыми заставлена комната, отражается на украшениях девушки и ее мерцающей коже, играет в ворохе отросших, ниспадающих на лоб шелковистых волос – Гуук словно видит перед собой божество. Он до конца не верит, что эта потрясающая красота принадлежит ему, чувствует, как в нём жадность поднимается, с трудом справляется с порывом спрятать, от людских глаз скрыть. Юну никуда выпускать нельзя, потому что в случае чего Гуук не только свои войска, но всю империю ради нее положит. Гуук ее, как зеницу ока, беречь будет, никому даже взглядом касаться не позволит.
– Ты так красива, что я не знаю, что тебе подарить, чтобы это сравнилось с твоей красотой, – поглаживает нежную кожу на щеке мужчина. – Мне нужно отправиться в новые земли, развязать новые войны, может, так я найду камень, который был бы достоин твоей красоты.
– У меня уже есть самый красивый камень из всех, мой господин, – сама потянувшись за его кубком и, пригубив вина, отвечает Юна. – Он цвета вашей крови, и он прекрасен.
– Ты ведь его выбросила? – хмурится Гуук.
– Неа, – жуёт виноградинку проголодавшаяся девушка.
Гуук приказывает начать обслуживание, а сам, нагнувшись, ещё раз целует Юну, собирает виноградный сок с ее сахарных губ.
– Дела не ждут, мне пришлось тебя оставить, а ты ещё так сладко спала, – говорит Гуук. – Если ты проголодалась, приказывай, чтобы тебе накрывали, не жди меня.
– Я поела у Биби, но я опять хочу, – хихикает Юна. – И потом, посмотрела бы я на тебя, если бы тебя всю ночь трахали, ой, простите, – прикусывает язык девушка, косясь на прислугу, наливающую вино, – мой господин.
Гуук хмурится, но ничего не говорит.
– Ты не знаешь, как там Ясмин? Можешь, пожалуйста, узнать? – тихо спрашивает Юна обслуживающего их знакомого парня, а тот, побледнев от тяжелого взгляда правителя, отходит.
– Трудно тебе будет привыкать, – говорит Гуук, сам наполняя ее тарелку.
– Я опять сделала что-то не то? – опускает голову Юна.
– Во-первых, ты не просишь, ты приказываешь, во-вторых, разговаривать со слугами тебе не пристало, – угрюмо отвечает правитель.
– Я сама тоже служанка, – бурчит Юна.
– Ты ей никогда не была, – усмехается Гуук. – Какую бы грязную работу ты не выполняла, ты делала это с высоко поднятой головой и с грацией королев. Я любил за тобой наблюдать. Я просто надеюсь, что Биби тебя быстро научит манерам, присущим Идэну.
Ужин заканчивается в спальне Гуука, где Юна, комкая простыни, выгибается, жадно раскрывает рот, впиваясь в его губы за поцелуями, пока мужчина вжимает ее грудью в простыни.
За эти нескончаемые дни, кажущиеся девушке одной длинной ночью, она настолько осмелела и раскрепостилась рядом с Гууком, что сама проявляет инициативу, не стесняется своего тела и своей ненасытностью и дикостью Гуука к себе железными гвоздями прибивает. Она скачет на его члене, не давая себя притянуть и поцеловать, дразнит его, соблазнительно двигает бёдрами и каждый раз, когда Гуук приподнимается, подаётся назад. Он всё равно ловит капризничающую девушку, сосёт ее распухшие губы и, не больно отшлепав по аппетитной заднице, вновь заставляет терять рассудок от своего члена внутри. Гуук двигается размашисто и грубо, выходит до конца и вновь одним толчком до упора погружается, заставляет девушку охрипшим голосом уже умолять о разрядке. Они кончают одновременно. Юна после оргазма продолжает медленно и тягуче двигаться, с члена слезать не хочет, Гуук и не торопится, толчками ее заполняет, а потом, уткнувшись носом в ее шею, тяжело дыша, приходит в себя.
Они трахаются в купальне, в зале, выставив всех, в спальне: на кровати, на ковре, у окна, где девушка на подоконнике ногтями узоры на память оставляет. Они питаются только друг другом, не насыщаются, с ума сходят. Весь день Юна отсыпается. Гуук почти не спит, занимается делами, ездит к войскам, а потом всю ночь упивается ее телом.
***
Сегодня, проснувшись позже обычного, Гуук не находит девушку рядом. Вчера у Юны уже не было жара, но они всё равно провели всю ночь вместе и уснули только под утро. Гуук решает не злиться и не расстраиваться сразу же, а сперва найти девушку и узнать, почему и куда она ушла. Он выходит в коридор и идёт в зал, надеясь, что Юна проголодалась и заказала ранний завтрак, но ее там не оказывается. По словам стражи, девушку видели у бараков, и Гуук чувствует, как в крови гнев разливается. Он сжимает ладони в кулаки, выходит во двор и, отказавшись от завтрака, требует Маммона. Лучше выйти в город, заняться делами, немного остыть, пока он не дал приступу ярости сделать то, что может заставить пойти трещинами их только приобретенное доверие, пусть даже уход Юны уже его разломом покрыл. Гуук даже вспышки ярости рядом с ней контролировать учится, сам себя от нее оттаскивает, на безопасное расстояние отходит, но Юна, кажется, ничего не ценит. Они прожили невероятные дни, тонули друг в друге, дышали друг другом, а девушка снова выбрала конюшню.
Ярость понемногу рассасывается, благо девушки на горизонте не видно, иначе Гуук снова закипит. Вместо злости его теперь обида и разочарование наполняют. Он никогда никому не открывался, никогда никому не говорил столько, сколько сказал ей. Ни одно обещание Гуука не останется на словах, он всё выполнит, но Юна не захотела. Юна всё равно сделала всё по-своему. Гуук чувствует себя отвратительно, будто он открыл ей душу, а девушка в неё плюнула. Юна не хочет ни по-плохому, ни по-хорошему. Юна, кажется, вообще ничего не хочет, и от этого ощущения горечь окутывает недавно приобретённое сердце, оседает на языке противным чувством разочарования. Гуук в замешательстве, ибо как можно было так хорошо притворяться, так крепко прижиматься, целовать, глазами рай на земле для двоих обещать, а пустой постелью в следующее утро вновь одним чётким ударом его домой, в самое пекло ада, отправить.
***
Юна вышла из спальни с рассветом, чтобы забежать на кухню за чем-нибудь вкусным, и столкнулся внизу с вернувшейся из купальни Рин и ещё парой девушек. Рин даёт очередной обед и лично решила по меню пройтись и с главным поваром поговорить.