Гукюн @el_kniga

Юна чувствует, как расходятся мраморные плиты под ее ногами, мечтает провалиться вниз, позволить им заживо похоронить себя, лишь бы не чувствовать эту концентрированную полосующую подреберье боль. Вся ее сила и сдержанность лопаются вмиг, как тончайшее стекло, которое крошками оседает в лёгких и при каждом вдохе раздирает их изнутри. Она разворачивается и, ничего перед собой не видя, превозмогая своё состояние, идёт обратно к баракам. Она заходит внутрь, закрывает дверь и, подтащив трёхногий стул, им её подпирает. Никого видеть не хочется. Пусть и Ясмин раньше утра не возвращается, Юна не откроет. Ей нужно время, потому что та, кто чуть смерть не пережила, побои и жуткую боль проглотила, унижения выдержала, от одного вида Рин на балконе правителя, который только дорожку к ее сердцу вытоптал, сломалась.

Она тяжелым мешком валится на пол рядом с койкой и прикрывает ладонями лицо.

Желание объятий уходит на второй план, сейчас Юна кусок оголенной плоти, кровоточащей от обиды, ведь мужчина, которого она признала своим, к которому сама пошла сделать первый шаг, сейчас в своих покоях с другой. Юна уверена, что Гуук ее чувствует, знает, что ей плохо.

Но он Юну не выбрал.

Юна хотела попробовать, она решила воспользоваться болезнью как предлогом, даже руки к нему протянула, но ей их безжалостно обрубили. Глупышка, поверивший в лучшее. Глупышка, которая вылила настойку и решила, что можно попробовать. Выпей она эту настойку, и через два мучительных осознания проходить бы не пришлось.

Первое, что Гуук ее половинка, и второе, что ему на нее плевать. Больно от обоих.

Внезапно Юна слышит шум со двора, подтягивает колени к груди и, обняв их, прислушивается. Запах. Это его запах. Словно всё это время Юна и не дышала, только сейчас она чувствует, как раскрываются ее лёгкие, как впускают в себя горьковатый запах костра, ей кажется, она даже треск дров слышит. Его запах, словно дым, вползает внутрь, увеличивается, ещё немного, и вытеснит все остальные. Юна обеими ладонями рот зажимает, чтобы не дать себе даже звука издать. Ее трясёт, комната перед глазами плывёт, все чувства обостряются, Юне кажется, она шелест травы идущий из сада слышит.

Юна сильнее всего, и даже своей сущности.

Пусть всё нутро девушки в диком припадке бьётся, свое почувствовав, к нему стремится, Юна чугунными цепями сама себя обматывает, даже шелохнуться себе запрещает. Гуук ошибается, если думает, что девушка после увиденного, из-за своего состояния к нему поползёт, в его объятия бросится. Юна до крови язык прикусывает, вкусом и запахом крови чужой, в данный момент ненавистный запах затмить пытается. Не срабатывает. За ее дверью костёр разгорается, и девушка сама бы в него головой нырнула, до угольков бы обгорела.

Ведь с любовью всегда так, кто-то из двоих в другом дотла сгорает, а второй только сильнее становится.

Юна громко всхлипывает, с горечью осознав, что сгоревшей в их случае будет именно она. Короткий стук в дверь, выдернутая из Юны душа, взамен неё всего ее наполняющий, до боли знакомый, безумно желаемый, отчаянно сейчас необходимый голос:

– Юна, открой дверь.

Глава 10. Потому что это ты

– Юна, пожалуйста.

Дверь с той стороны толкают, но она только поскрипывает, не поддаётся.

– Уходи, – с трудом собирает иссякающую в его присутствии силу Юна и, взобравшись на койку, натягивает на себя износившееся покрывало, будто так его запах не просочится, будто из-под него ее достать будет невозможно. – Я пошла к тебе, – говорит девушка, сжимая сводящую судорогами челюсть. – Я переступила через гордость. Я пошла к тебе, потому что это ты. Это всегда был ты. Это моё наказание, и я его приняла.

Гуук молчит, стоит, прислонившись лбом к подгнившей двери, и чувствует, как сердце в груди ходуном ходит. Юна говорит то, о чём он и мечтать не мог. Говорит надрывно, точно всхлипывает, и вместо радости он горечь девушки чувствует. Он разделяет ее обиду, пока сам не понимает на что, скребётся о дверь в жажде ее увидеть, успокоить и продолжает неслышно ее имя повторять, просить прощение за всё, что уже совершил и ещё совершит.

– А ты… – доносится треснутый голос Юны. – Вернись к той, от кого и пришёл.

– Юна, я только что прибыл во дворец, я даже Маммона в конюшню не завёл ещё, – не понимает правитель. – Открой эту дверь, прошу тебя.

Гуук, вернувшись в Идэн, уже с самых ворот почувствовал, как сладко пахнет ночной воздух. Он этот запах из тысячи узнает, он в нём с первой встречи в Мирасе утонул, только на него и реагирует. Так пахнет его девочка. Та, кто не просто покорила его своей красотой, а поразила в самое сердце своей громадной и неиссякаемой силой.

Гуук ломал ее искуснее своего главного палача. Ломал не только кости, а стержень, ради которого из родных земель забрал. Он отнял у нее всё, заставил пачкать тонкие изящные пальцы, которые только поцелуями покрывать, в навозе, вынудил голодать, терпеть оскорбления, но так и не смог заставить смотреть в пол. Так и не смог заставить подчиниться. Никогда не сможет. Юна отлита из самого прочного металла – не согнуть, не сломать. Гуук видит в ней себя, своё отражение, свой путь, который он сам прошёл за почти что двадцать лет, а Мин Юна за пару месяцев. Гуук нашёл в Мирасе не только успокоение и прощение от отца, он нашёл там своё сердце, бьющееся в груди хрупкой девушки, способное своим светом ослепить даже многотысячную армию. Ломая ее, он ломался сам. Нехотя, стиснув зубы, сам из себя титановые кости вынимал, скелет деформировал, на то, что никогда бы не принял, глаза закрывал, уступал. Злился, пытки придумывал и с каждым страданием и криком девушки сам совсем немного, но умирал.

А сейчас стоит перед дверью, которую с петель снять способен, и молит, потому что с Юной только так, жаль, что он так поздно это осознал.

– Юна, я очень хочу, чтобы ты сама открыла дверь. Я ведь не уйду.

– Уйдёшь! – выкрикивает девушка. – Мне это всё не нужно. Я признаю, что ошиблась.

Слова бьют похлеще пощечин. Гуук себе больнее делает, про себя их повторяет. Он отворачивается, окидывает взглядом двор, пытаясь успокоить подкатившее к горлу сердце, которое из него Юна живьём своим «я ошиблась» выдирает, и вновь липнет к двери.

– Хорошо, я уйду, – совладав с собой, отвечает правитель. – Будь по-твоему.

Юна слышит отдаляющиеся шаги и только выдыхает, как мощный удар в дверь заставляет её разлететься в щепки, а призванный её удержать стул бьётся о стену. Юна, вскрикнув, бросается в угол и в шоке смотрит на стоящего перед ней мужчину.