Страница 59 из 171
– Чего ты так усиленно пытаешься рассмотреть? – шепотом спрашивает Юна у уставившейся на Гуука подруге.
– Ничего, я просто задумалась, – резко отвернувшись, садится на землю Ясмин. – Я подумала, что весь день держусь, потому что знаю, что вечером с тобой хоть парой слов обмолвлюсь, поболтаем, пошутим, а Бао теперь хочет нас разлучить.
– Бао редкостная скотина, всегда бьёт по больному, – грустнеет Юна. – А может попросить? – внезапно загорается.
– Чего? – не понимает Ясмин.
– Сиди тут, – Юна подскакивает на ноги и осторожно выбирается из-за кустов.
– Мой господин, – набравшись смелости, останавливается у кромки бассейна девушка.
– Всё-таки ты здесь, – усмехается Гуук и подзывает ее пальцем поближе.
– У меня к вам просьба очень важная для меня, – теребит подол рубахи девушка, стараясь не смотреть прямо в глаза. Гуук смотрит на заляпанную пятнами одежду, на высохшую грязь на лице и мрачнеет, заметив ранку на губе.
– Что с губой?
– Это… – прикрывает ладонью рот Юна. – Это я упала.
– Не лги мне, – хмурится, а Юну от его взгляда в озноб бросает.
– Я подралась, но это моя вина, никто не виноват, я сама напала, – без пауз выпаливает девушка.
– Я всё равно узнаю правду, – неожиданно мягко улыбается ей мужчина. – Никто не смеет делать тебе больно.
– Кроме тебя? То есть вас, – хмыкает не сдержавшаяся Юна.
Гуук подходит вплотную, заставляя ее отступить, и, протянув руку, убирает ниспадающие на ее лоб волосы:
– Кроме меня.
Пару секунд оба молчат.
– Я слушаю твою просьбу, только быстро, потому что меня ждёт целый отряд, – кивает в сторону собравшихся во дворе воинов правитель.
Юна устала от одиночества и сделает всё, чтобы ее не лишили общества Ясмин. А ещё Юна очень хочет, чтобы Гуук ей не отказал, чтобы показал и другую сторону себя, если она у него, конечно же, есть.
– После драки нас потащили к Бао, и теперь этот жирдяй хочет переселить от меня Ясмин, а она моя подруга. Пусть ее у меня не забирают.
– Это всё?
Юна кивает.
– Хотя нет, – резко вспоминает девушка. – Пусть не лишают нас воды.
– Хорошо.
– Что хорошо?
– Твои просьбы выполнимы.
– Серьёзно? – растерянно смотрит вслед развернувшегося и идущего к воинам мужчины Юна.
Юна возвращается к Ясмин, так и не веря в то, что Гуук так легко согласился выполнить ее просьбу. Ясмин поздравляет девушку с первой победой, и они прощаются до вечера, каждая уходит заниматься своими обязанностями.
***
– Что там с настойкой? – спрашивает Ясмин вечером, в блаженстве растягиваясь на жесткой, но после тяжелого дня кажущейся королевской периной койке, Юна.
– Я пока узнаю, мне сложно, не могу в открытую спросить, но потерпи чуток, из гарема мне что-то выдадут, – укладывается на бок Ясмин.
– Я знаю того, кто тебе точно её выдаст.
– Она так рисковать не будет, – Ясмин понимает, что она о Рин.
– Она очень умна, конечно, рисковать не будет, – приподнимается Юна. – Ты просто скажи в гареме, для кого именно ищешь, поверь мне, настойка найдёт тебя сама, – подмигивает.
– Умно, – смеётся Ясмин. – Кстати, ты ведь знаешь, что это дерьмо может привести к бесплодию и сильно влияет на здоровье? И потом, где гарантия, что Рин не выдаст тебе какой-то яд вместо настойки?
– Я всё это знаю, – тяжело вздыхает Юна и садится. – Просто истинность сводит меня с ума. Я не хочу, чтобы меня к нему тянуло, а если тянет, значит, это точно истинность. А если истинность, то значит, я сама пойду к нему, ведь он половина моей души.
– Ты боишься! – восклицает Ясмин. – Ты боишься своих чувств, что ты захочешь именно его, что он окажется твоим любимым. А если боишься, значит уже чувствуешь, – слезает со своей койки и идёт к ней Ясмин.
– Ничего не чувствую! – злится Юна. – Я просто хочу быть в неведении. Это чудовище не может вызывать во мне какие-либо чувства, кроме ненависти и злости.
– Да ты сияла, как натёртые тарелки, когда он согласился выполнить твою просьбу!
– Потому что я радовалась, что мы с тобой остаёмся вместе!
– Ага, конечно, – фыркает Ясмин. – Сидишь тут, самообманом занимаешься. Это я идиотка, которая влюбился во внешность человека, весь остальной образ сама дорисовала и столько лет его ждала. А ты Гуука знаешь, ты видела все стороны, никто из вас не лукавил перед другим. Ты же мне всё рассказала, вы изначально предстали друг перед другом такими, какие вы есть. Вы не пытались казаться лучше, не пытались понравиться, вы открыто ненавидели. А ненависть, как сейчас уже мне кажется, самое чистое и самое сильное чувство, просто у вас, возможно, она уже перетекает в нечто другое.
– Что ты несёшь, мыслитель! – злится Юна.
– То, что не важно, истинный он тебе или нет, ты уже к нему что-то чувствуешь. Ты сейчас трезвым, не затуманенным ничем умом это понимаешь и осознаёшь, но отрицаешь.
– Это не он! Не он! Не он! – кричит на нее Юна. – Я не могу ничего испытывать к человеку, который превратил мою жизнь в ад.
– Когда ты пытаешься обмануть меня, я понимаю, но себе-то не лги, – поднимается на ноги Ясмин и возвращается к себе.
Впервые с момента пребывания Ясмин в бараке ее на ночь не забирают, и обе девушки, слушая сопение друг друга, засыпают.
***
Юна, которая от постоянных дум о Гууке плохо спала, подскакивает на койке из-за криков, идущих со двора. Она нехотя одевается и вместе с такой же, как и она сама, сонной Ясмин выходит наружу, чувствуя, как долгожданный лёгкий ветерок дует в лицо. Радость Юны быстро сменяется печалью. Стражники волокут к столбу знакомую девушкам женщину, которая работает на кухне и живёт во дворце вместе с мужем и семилетним сыном. Бао расхаживает у столба с палкой в предвкушении. Юна холодеет от будто бы вчерашних воспоминаний, где ее так же привязывали к этому же столбу и, осмотрев толпу зевак, подходит к знакомому парню:
– Что она натворила?
– Она несла завтрак в покои госпожи Рин и украла сладкую булочку своему сыну.
Юна с силой стискивает руку Ясмин, чувствует, как злость на с каждым разом становящуюся всё невыносимее несправедливость разъедает глаза. Хочется выхватить эту палку из рук Бао, сломать в щепки о его голову, показать хоть разок, как это больно, когда каждый удар не только тело терзает, но и в собственной обиде на человеческую жестокость задыхаться заставляет.