Страница 58 из 171
– Бао нужно доплатить, он такое позорище у себя терпит.
– Больно было осознавать, что твоя участь – это навоз?
– Кто обманул девчонку, дав ей надежду на то, что она достойна чего-то большего, чем рыться своей рожей в дерьме?
– Твой господин, – со стуком опускает поднос на столик в углу и поворачивается к рыжеволосой девушке, автору последней фразы, Юна.
Она очень старалась терпеть, сама себе своё место указывала, но сейчас это уже просто невыносимо. У Юны лимит сил, направленный на сдерживание себя, исчерпан.
– Твой господин привёз меня сюда, назвал прекраснейшей из всех ранее виданных, – Юна оглядывает презрительным взглядом пышущие негодованием лица. – У тебя есть претензии? – громко спрашивает ее девушка. – Так вот иди к своему господину и попробуй выразить их ему. Смелее. Пятый этаж, комната в центре. И да, я была в его покоях, а ты, небось, даже дорогу туда не знаешь, – криво улыбается вошедшая во вкус девушка и скидывает руку подбежавшего Биби.
– Возвращайтесь к своим делам, – хмуро говорит всем Биби, – а с этой я разберусь, – волочит сопротивляющуюся Юну на выход.
– В зеркало посмотри! Твоё лицо выглядит, как упавшая в тандыр лепёшка! – успевает выкрикнуть Юна, пока Биби не захлопывает за ней дверь.
Ясмин от последней фразы, прыснув в кулак, выбегает за ними и уже на террасе, смеясь, валится на мрамор, поздно поняв, под чьи ноги.
Арслан завороженно смотрит на смеющуюся девушку, ловит каждое мгновение, каждый поворот головы, любуется глазами-щёлочками и, кажется, впервые живёт. Он понятия не имеет, над чем так заливисто смеётся девушка, и сам не замечает, как улыбается, чувствует, как в каждую пору будто лучи проникают, пробуждают покрывшееся столетней пылью сердце. Ее смех для Арслана, как пение райских птиц, один взгляд на нее – как нутро таким светом заливает, что перед его яркостью даже солнце меркнет. Ясмин и ему улыбаться должна, и с ним так смеяться будет, потому что до этой минуты Арслан не жил, но, попробовав разок, уже хочет.
Ясмин резко умолкает, запоздало стирает улыбку с лица и испуганно отползает к колонне, мысленно готовясь к боли, потому что Кан Арслан – это боль. Он ее удивляет, он, ещё раз окинув ее взглядом, как ни в чём не бывало удаляется. Стоит мужчине скрыться во дворце, как Ясмин, выдохнув, поднимается с пола и бежит на задний двор к Юне и ругающей ее Биби.
– Ты должна терпеть, должна поклоняться и быть учтивой! – кричит на девушку Биби. – Любимицы господ почти как они сами! Это вторые лица дворца, и у каждой из них есть власть! В том числе власть тебя наказать!
– Они меня наказать не смогут, – фыркает Юна.
– И это развязывает тебе руки! – вскипает по новой Биби. – У тебя и так много врагов, почему ты нарываешься?
– А как бы ты поступил? – зло пинает камушек Юна. – Мне тяжело это терпеть. Он сказал, будешь прислугой, я стала, сказал работай и корми себя, я это делаю, но эти… – задумывается, подбирая слова. – Каждый раз, когда я захожу в гарем, я будто падаю в яму со змеями, они кусают меня и отравляют, но и я не размазня. Мне плевать на всех любимиц гарема, я их не боюсь.
– Ты должна терпеть! – встряхивает ее за плечи Биби и притягивает к себе. – Ты можешь управлять ими всеми, можешь заставить их целовать землю, по которой ты ходишь, но ты не хочешь. Это твой выбор. Вот и неси ответственность за свой выбор!
– Жаль белобрысой там не было, я бы и ей многое сказала, – смеётся Юна.
– Не смей, – мрачнеет Биби. – Что бы у вас с господином наедине не происходило, официально – ты прислуга, а Рин его фаворитка! Смирись с этим и веди себя подобающе!
– Пусть меня больше в гарем не отправляют, иначе я выколю им глаза, с меня хватит! – шипит на него Юна и, оттолкнув, идёт к конюшне, где уже продолжает слушать перешептывания слуг.
Юна заканчивает с делами на заднем дворе и, с трудом разогнув спину, опускается на скамью пообедать с другими слугами. Ясмин падает на скамейку рядом и тоже тянется к своей миске.
– Некоторые тут настолько осмелели, что господским фавориткам войну объявили.
Юна не реагирует на точно к ней адресованное заявление, продолжает черпать ложкой бурую жидкость и, не чувствуя вкуса, жуёт.
– Меня бы за такое к столбу привязали, – выкрикивает сидящий чуть поодаль мужчина.
– Так эта же особенная, господскую койку разок погрела, и вот тебе, – грязно усмехается третий.
– У господ девушки луноликие, ты серьёзно думаешь, что можешь быть наравне с ними, страшилище? – пристально смотрит на Юну сидящий напротив мужчина.
– А чего мне не хватает? – отбрасывает ложку и, скрестив руки на груди, смотрит на него Юна. – Что у них есть такого, чего нет у меня?
– Как минимум, ты выглядишь, как пугало в саду моего деда. Нет манер, воспитания, и вообще, была бы ты парнем, я бы тебе твоё место кулаками показал, – хохочет мужчина.
– А ты не стесняйся, я даже будучи девчонкой тебе зад надеру, – резко приподнимается и, перегнувшись через стол, хватает его за голову Юна.
Мужчина перетягивает ее на себя и, повалив на землю, целится в лицо кулаками. Внезапно он резко отпускает Юну и, отбиваясь, пытается сбросить с себя прыгнувшую на его спину и выдирающую клоками его волосы Ясмин.
Дерущихся с трудом оттаскивают друг от друга и всех участников потасовки ведут к управляющему. Бао назначает мужчинам по десять ударов палками и, после того, как их выводят, поворачивается к двум девушкам.
– Вы ведь прекрасно знаете, что я вас калечить не могу? – утирает вспотевший лоб раздражённый мужчина. Девушки кивают.
– Но я могу сделать вашу жизнь невыносимой. Например, я вас отделю, перекину в разные комнатки.
– Нет! – выкрикивают разом оба девушки.
– И это не всё. Подходите к колодцам один раз в день, за нарушение прикажу бить по пяткам. Всё ясно?
– Это чудовищно! – кричит на него Юна, пока стража тащит их на выход.
– Попробуй сам в эту жару пить раз в день! – вторит ей Ясмин, и обоих девушек выводят во двор.
– Мы же умрём без воды, – чешет голову Ясмин, опускаясь на ступеньки рядом с подругой. – И жить без тебя в комнатке я не хочу.
– Будем пить из пруда, – понуро отвечает Юна.
– Разошлись! – кричит на девушек выбежавшая стража, за которой идут воины.
Девушки прячутся за кустами по левую сторону от бассейна и видят, как после двенадцати спустившихся во двор воинов на лестнице останавливается Гуук. Правитель словно внюхивается, потом оглядывается по сторонам и, спустившись вниз, требует Маммона.