Страница 57 из 171
Юна с закатанными по колено штанами с ведром в руках, ругаясь себе под нос, что придётся закончить уборку попозже, а значит, не ложиться, понуро следует за другими на выход. Только прислуга выходит за дверь, как в купальню, хихикая, забегают девушки из гарема Гуука. Юна терпеливо ожидает у стены вместе с другими, пока все пройдут, и видит идущего за ними Гуука. Юна, как вся остальная прислуга при виде господина, голову не опускает, только ведро на пол ставит и зло в него тряпку швыряет, всем своим видом высказывая недовольство. Гуук даже не смотрит в ее сторону, хотя Юна уверена, что он ее видел. Он проходит мимо, и уже переступает за порог купальни, как сама от себя не ожидающая девушка, хватает его за локоть, но сразу же словно обожжённая убирает руку и падает на колени, испугавшись подлетевшей к ним стражи. Остальная прислуга поклонившись господину, моментально разбегается.
– Встань, – приказывает Гуук и отсылает стражников. – Что ты хотела? – любуется скользящими вниз по мокрой чёлке и разбивающимися на обнажённых ключицах из-за растянутой и промокшей рубашке каплями. Такая близкая, что протяни руку и возьми, такая далёкая, что век к ней идти – не дойти. – Ты теперь купальни убираешь? – выгибает бровь мужчина. – Это у тебя повышение такое?
– Это дополнительная работа, мой господин, – Юна последние два слова еле из себя выдавливает, прекрасно помня комнату с зверями. – За которую, кстати, мне не платят. Я хотела спросить, – шумно сглатывает девушка, подбирая слова, – если я вам больше не интересна, то почему вы меня не отпустите? Мне ничего ведь и не нужно, я сама доберусь до Мираса, просто пусть меня за ворота выпустят.
– Ты смешной ребёнок, – поднимает уголки губ в полуулыбке Гуук и вплотную становится, соблазну быть ближе сдаётся. – Ты будешь мне интересна всегда. А пока я жду.
– Чего? – растерянно хлопает ресницами Юна.
– Твоего абсолютного мне подчинения и принятия меня твоим мужчиной, – вкрадчиво в ухо шепчет. – Вот здесь, – проводит пальцами по словно высеченным из гранита идеальным ключицам, – будут следы моих зубов. А вот здесь, – опускает ладонь на грудь, чувствуя под ней бьющееся загнанной птицей сердце, – буду я.
– Вы слишком самоуверенны, мой господин, – пытается отстраниться девушка, но позади стена холодит лопатки, а впереди Гуук, как препятствие, которое не пройти.
– Скоро ты это поймёшь, – проводит носом по ее щеке и шумно внюхивается, пуская запах сладкой сливы по своей крови. – Меня к тебе привела месть, а заставила остаться твоя сила, тебя ко мне приведёт мой запах, осталось совсем мало. Где мой подарок? – недовольно смотрит на шею девушки.
– Я его выбросила! – зло отвечает Юна.
– Ничего, я подарю тебе новый, – Гуук резко отстраняется, чувствуя, что контролировать себя больше не получается и ее хочется вжать в эту стену и показать весь масштаб своей жажды. Он ещё раз окинув ее взглядом, идёт к вовсю веселящимся в воде девушкам, оставив Юну судорожно обдумывать его слова, а потом, хлопнув себя по лбу, выбежать во двор.
Юна находит Ясмин в комнатке спящей, и радуется, что ее пока стража Арслана не забрала. Девушка подлетает к койке и трясёт ее за плечи, пытаясь разбудить.
– Чего тебе? – сонно бурчит Ясмин, а потом резко присев, глазами полными ужаса смотрит на дверь. – Они пришли?
– Нет, никто не пришёл, – успокаивает ее Юна. – Мне нужна помощь.
– Какая? – трёт пальцами глаза девушка.
– Мне нужно достать ту вонючую настойку, которую пьют, чтобы к истинным не тянуло.
– Ты больная? – хмурится Ясмин. – Где во дворце ты сможешь достать такое?
– У меня не было пары и я никогда не встречала истинного. Я думаю, из-за стресса и всего того, что со мной происходило за это время, мой организм дал сбой и считает Гуука истинным, – тараторит Юна.
– Ну, а с чего ты решила, что это так? Истинных уже давно не существует, – приближается к ней Ясмин. – Твой запах не усилился. Я ничего не чувствую.
– Он это чувствует, – еле сдерживает слёзы Юна.
– Тебе конец, – выдыхает Ясмин и поворачивается на другой бок. – Спи, пока можешь.
На дворе середина лета. Солнце висит огненным диском над Иблисом, заставляя всех горожан искать прохладу в своих домах и выходить только после того, как оно уйдёт на покой. Душно даже вечерами, раскалённый воздух обжигает гортань, а каждый вдох оставляет противное ощущение того, будто глотаешь оседающую на язык пыль. Все жители каждый день в надежде смотрят на небо в ожидании облаков или хотя бы лёгкого ветерка.
Юна, уставшая таскать вёдрами воду, потягивается и продолжает помогать садовнику поливать кусты, ведь хозяевам неважно, что находиться днём на улице невозможно – сад всё равно должен цвести и вызывать зависть. Закончив с главным садом, Юна только опускается на траву в тени раскинувшихся вдоль кустов барбариса, чтобы перевести дух, как вновь слышит своё имя, которое за это утро уже успела возненавидеть. Господа прохлаждаются у закрытого бассейна или в своих покоях наверху, а прислуга работает на износ. Хорошо хотя бы, что доступ к колодцу открыт круглосуточно и можно сколько пожелаешь пить воды.
Юна, откликнувшись на зов, нехотя поднимается и, понюхав пропитанную потом и запахом конюшни рубаху, идёт сперва к колодцу. Грызущий орехи на задней террасе Бао, заметив попытки девушки смыть с себя запах пота, подходит ближе и заявляет, что она идёт обслуживать гарем, следовательно, и так до этого искупается и переоденется. Именно возможность нормально искупаться и есть единственное положительное, что Юна получает от обслуживания гаремов. Если бы не это, то она бы была готова сутки напролёт выносить из конюшни навоз, но лишь бы не видеть расфуфыренных и высокомерных обитателей гарема. Юна работы не боится, даже привыкла к ней, и если может, то помогает ещё и другим. Она бы и гарем спокойно бы обслуживала, если бы его обитатели не реагировали на нее и оставили в покое. После того обеда у Рин все словно поставили себе целью извести Юну. Стоит ей войти в зал или подойти к бассейну, как всё, что она слышит в свой адрес, – это ругательства и попытки ее унизить. Если прислуга дворца предпочитает перешёптываться за ее спиной, то любимицы господ ничего не стесняются.
Вот и сейчас только Юна вышла за грязной посудой к бассейну, как все взгляды устремлены на нее, и она проходит через поток оскорблений, льющихся на нее со всех сторон.
– Твоим лицом трубы чистить надо.
– Фу, я не буду пить из этого бокала, раз ее рука его коснулась.