Страница 52 из 171
– Надо выяснить, кому она перешла дорогу, – потирает переносицу Гуук. – Дело вовсе не в девушке, под риск поставили мой дворец, я это так не оставлю. Вчера, после твоего ухода, я пообщался с той тварью, пока не выпустил его кишки. Это был достаточно хорошо продуманный план. Связь девушки с Дунгом должна была скомпрометировать ее. Но я убедился, что она не знала мужчин до меня. Дунг был бы вне подозрений по-любому, потому что Юна бы подтвердила, что он был с ней, пусть даже этим подтверждением, я бы наказал его. Эта девчонка ведь любительница справедливости, – кривит рот мужчина. – Те, кто это подстроили, знали, что она слишком правильная и признается. Пытками я узнал, что Дунг и второй парень работали вместе. Дунг обеспечивал себе безопасность, сидя с ней у пруда, а второй поджёг, и о нём бы никто так и не узнал, только его дружок под пытками сразу же его сдал. Они не должны были пострадать, ведь я сразу должен был казнить Юну за такой ущерб или как минимум за измену. Юну обставили со всех сторон, но они не учли, что я не поверю. В итоге Дунг выложил и своего помощника, и план рассказал, но он не знал, на кого именно работал.
– Посредники, – цедит сквозь зубы Хосров.
– Конечно, – усмехается Гуук. – Дунг его лицо не видел, иначе бы и его точно выложил, ведь пытать я умею. В любом случае, найди заказчика, я лично привяжу его к лошадям и прикажу разорвать на куски.
***
Юне обрабатывают царапины на ноге и перевязывают. Она терпеливо выслушивает ругательства Биби, который отказывается понять такое яростное желание девушки умереть от руки правителя, и так и сидит на кровати Гуука, мечтая, чтобы смотритель гарема уже умолкнул.
Через полчаса в покои возвращается Гуук и, застав их у себя, нахмурившись, смотрит на Юну:
– Что ты здесь делаешь?
– Я… – теряется Юна, сама не зная, что ответить на этот вопрос.
– Господин, я ждал вас, чтобы узнать, можно ли забрать ее и подготовить к ночи, – опустив голову, отвечает Биби.
– Она мне больше не интересна, – проходит к окну правитель. – Пусть возвращается в конюшню или на кухню, не важно. Раз уж ей нравится копаться в навозе, пусть этим и занимается. Пришли ко мне Сарию.
– Да, мой господин, – кланяется Биби и, кивнув Юне, двигается к двери.
– Значит, мне можно уходить? – не понимает Юна.
– Из моей спальни нужно, – даже не поворачивается к ней Гуук.
– Если я тебе больше не интересна, то отпусти меня домой, хотя бы как плату за прошлую ночь, которую ты так подло у меня забрал, – просит девушка, решив воспользоваться ситуацией.
– Ты слишком высокого мнения о себе, если считаешь, что за вчерашнюю ночь ты можешь что-то просить, – поворачивается к ней Гуук, и делает паузу, любуясь негодующим лицом и мечущими молнии глазами. – Я тебя не отпущу, потому что врагов я предпочитаю держать близко к себе, так что возвращайся к своим обязанностям, работай и зарабатывай себе на кусок хлеба.
Юна с трудом давит в себе разливающуюся по сосудам вместо крови обиду, и идёт на выход.
***
Ясмин в гареме Арслана словно побаиваются. И не только в гареме. Стоит Ясмин войти в главный зал гарема, где проводят досуг все обитатели дворца, как все взгляды устремлены на нее, но никто и слова не говорит, не подходит, рядом с ней не садится. Диас объясняет это тем, что меченая девушка в гареме редкость и большая честь, мол, Ясмин автоматически первый претендент на роль жены правителя. Только одна девушка по имени Рин, к которой во всём гареме относятся, как к королеве, разговаривает с ней, интересуется самочувствием, а один раз даже зовёт на завтрак, но Ясмин отказывается. Она предпочитает тихо сидеть у себя в комнате или в углу главного зала, где, пока все общаются и веселятся, она летает мыслями о прошлом, о родном городе, о воине, которого, возможно, больше никогда не увидит и которому вряд ли с уродливой меткой на груди будет нужна.
Вчера утром сперва по всеобщему переполоху, а потом уже от Диаса Ясмин узнала, что Арслан вернулся во дворец. С этого момента девушка не смогла проглотить даже кусок хлеба. Не то чтобы Ясмин объявила осознанную голодовку в знак протеста, она просто не может. Горло словно перетянуто тугой верёвкой, и как бы она не пытался съесть хоть пару виноградин под руководством Диаса, не вышло. Страх не позволяет не то чтобы есть, а даже нормально функционировать. Ясмин почти сутки лежит в постели, не находя в себе сил встать, а наконец-то выйдя в зал, уже через полчаса возвращается обратно, не в состоянии выдерживать всеобщее ликование и радость, когда у нее внутри забившийся в лёгкие вязкой жижей ужас, и каждый вдох – это непосильная борьба протолкнуть в них жизненно необходимый кислород. Та единственная ночь с Арсланом так и стоит яркой, не собирающейся тускнеть картиной, поднимая в ней дикий ужас к самому горлу, заставляя им давиться, и с каждым воспоминанием только увеличивая страх того, что она может повториться. Вторые сутки Ясмин сидит, как на иголках, вслушивается в любой шум и внутренне истерит, боясь, что уже в следующую секунду вызовут именно ее. Она боится Арслана до сводящих спазмом конечностей, но ещё больше она боится себя, что не удержится, что нагрубит, что будет вырываться, и он сделает ей очень больно. Ясмин боли боится даже больше неопределённости.
Очередной закат и готовящийся отправляться ко сну гарем. Те, кого выбрали господа, усиленно приводят себя в порядок, а остальные разбрелись по своим комнатам. Ясмин после долгого сидения у фонтана во внутреннем дворе, куда ее насильно вывел Диас подышать свежим воздухом, идёт в свои покои, как внезапно закружившаяся голова заставляет ухватиться о стены, а потом и вовсе сползти на пол. Девушку от голодного обморока пробуждает подбежавший Диас и, потребовав уложить ее на диван в зале, сам в страхе за свою жизнь направляется к Арслану.
Правитель находится в главном зале. Арслан был весь день в Иблисе и только недавно вернулся во дворец, поэтому он ужинает в одиночестве, любуется танцующими перед ним девушками.
– Мой господин, – падает на колени перед ним Диас. – Простите, что прерываю вашу трапезу, но так как девушка меченая, я считаю своим долгом…
– Что с ней? – перебивает его Арслан, ставя в сторону кубок и приказывая музыкантам перестать играть.
– Она не ест со вчерашнего дня, не может, а только что упала в обморок, – запинаясь, рассказывает Диас. – Я ставлю вас в известность, так как не хочу навлекать на себя ваш гнев.
– Приведи ее сюда.
Диас, откланявшись, удаляется, а Арслан приказывает всем, кроме музыкантов, покинуть зал.