Страница 51 из 171
Гуук весь день о ночи думал, и стоило вспомнить, как в паху тянуло, и приходилось себя отвлекать. Эта девчонка так крепко в голове засела, что чем бы он ни занимался, ее образ так перед глазами стоял, а ее запах, который словно Гуука насквозь пропитал, единственный, который он чувствует и которым дышит.
– Хоть всю себя изуродуй. Пока ты дышишь – ты моя, даже на том свете ты – моя, – продолжает. – Я оставлю местечко для твоей могилы у своих ног, и ты вечно будешь рядом. Это замкнутый круг. Слышала фразу «и в этой, и в следующей»? Тебе от меня не уйти, не избавиться, потому что она про нас с тобой. Потому что ты на меня обречена.
– Да ты болен, – отвечает завороженно слушающая его Юна.
– Тобой, – легонько касается губами ее губ Гуук и, открыв дверь, толкает так и не нашедшую что ответить девушку внутрь.
Юна слышит, как он запирает дверь с той стороны и, поздно очнувшись, начинает бить по ней кулаками, требуя открыть. Через пару минут поняв, что открывать ей не собираются, а шаги утихли, Юна оборачивается и вглядывается в абсолютную темноту. Ни окон, ни фонарей. Настолько темно, что она не видит поднесённую к лицу ладонь. Табун мурашек проносится по спине от жуткой комнаты, где пахнет сыростью и ещё чем-то странным, напоминающим запах мокрой шерсти. Юна вновь поворачивается к двери и усиленно молотит по ней кулаками.
– Выпусти меня! Я темноты не боюсь! Я тебя не боюсь, с чего ты взял, что я вообще могу чего-то боят… – Юна осекается, услышав шум позади себя, и замирает, боясь обернуться. Позади нее кто-то словно скребётся когтями о камни, девушке кажется, что ещё секунда, и ее сердце от испуга лопнет.
– Кто здесь? – пищит она и медленно оборачивается лицом к абсолютному мраку.
То ли это игра больного воображения, то ли Юна правда это видит, но в этом мраке кто-то двигается, а когда ее обнажённых щиколоток касается чья-то шерсть, то он, обернувшись к двери, начинает ещё сильнее бить по ней кулаками и истошно вопить.
Неужели он оставил ее и ушёл, неужели обрёк на смерть от леденящего душу ужаса. Ее ног снова касаются, о ступни словно что-то трётся. Юна, вскрикнув, пинает что бы это не было, а взамен на нее нападают несколько зверей сразу. Она с трудом отдирает от себя что-то похожее то ли на крупную крысу, то ли енота, отшвыривает в угол, переходит к следующему, но их всё больше и больше.
– Гуук, пожалуйста, – вопит задыхающаяся от слёз девушка, пытаясь прикрыть лицо. – Умоляю, выпусти меня, – воет в голос, продолжая биться о дверь уже лбом и одновременно отбиваясь от диких животных.
Юна его никогда не поймёт, не разгадает. Ещё вчера он поцелуями ее покрывал, ее кожу ласкал и нежнейшей из всех называл, а сегодня он ее хладнокровно на растерзание бросил. Юне бы пора уже привыкнуть, ведь это тот же самый воин, который ее лично выпорол, а потом кнутами спину обжигал, с чего ему в этот раз ее помиловать. Юна прикрывает одной рукой лицо, спасаясь от прыгнувшего на плечи зверька, второй отдирает от себя очередного нападающего и, не умолкая, кричит, повторяя одно и то же проклятое имя из четырёх букв и заливаясь слезами. Вниз по щиколотке на ступню течёт струйкой тёплая кровь, запах которой словно ещё больше раззадорил нападающих.
– Пожалуйста, – уставшая бороться, она сползает по двери вниз, отшвыривая тварь, метящую когтями прямо в лицо.
– Умоляй правильно, – доносится с той стороны спокойный голос, а Юна, подскочив на ноги, радуется, что он не ушёл, что стоит здесь.
– Мой господин, – глотает слёзы, – прошу вас, вытащите меня отсюда.
Дверь моментально щёлкает, и он, схватив девушку, тянет на себя, сразу же за ней её прикрывая. Гуук поглаживает зарёванное лицо, утирает слёзы и усмехается:
– Полевых зверьков испугалась?
– Это были не зверьки, – пытается взять себя в руки, но продолжает мочить его грудь слезами Юна.
– У страха глаза велики, – Гуук проводит костяшками пальцев по ее скулам. – Это были дикие, озлобленные и голодные зверьки. Я им людей скармливаю.
– Всё-таки ты чудовище, – отступает назад Юна и сбрасывает с себя его руки.
– Я пошутил. Я пробовал, но им человечина не по вкусу, – серьёзно говорит Гуук. – Почему ты веришь всему, что тебе говорят?
– Ты прав, иначе не переспала бы с тобой, поверив, что ты не убьёшь моего друга, – восклицает окончательно пришедшая в себя Юна.
– Друзья друзей не подставляют, – мрачнеет Гуук, понимая, что разговор опять возвращается к тому парню.
– Не понимаю, о чём ты, – нахмурившись, смотрит на него Юна.
– Он сам пришёл ко мне вчера под вечер, – прислоняется к стене позади Гуук и скрещивает руки на груди. – Сказал, что знает поджигателя.
– Что? – удивлённо смотрит на него девушка.
– Сказал, что это ты.
– Что? – выпаливает Юна и пару секунд просто ловит ртом воздух. – Что ты говоришь?
– Я бы ему поверил, – продолжает Гуук, – потому что обыск твоей койки и вещей, о котором ты и не подозреваешь, все твои действия и его слова, и слова его дружка это подтверждали. На твоей одежде нашли следы горючей смеси, то, когда ты появлялась во дворе и пропадала, тоже на это указывали, тем более это подтвердили несколько человек. И самое главное, твоё любимое «я убью Гуука», которое ты никогда ни при ком не утаиваешь, было отличным поводом для поджога. Но я ему не поверил.
– Как так, раз уж говоришь всё указывало на меня? – кривит рот всё ещё до конца не понимающая Юна.
– Потому что я подумал, ты можешь спалить весь дворец дотла со всеми его жителями, но ты бы не позволила погибнуть лошадям. Ты бы не стала поджигать конюшню, а пожар начался оттуда, – усмехается мужчина.
– Я не понимаю, как Дунг мог на такое пойти, – отказывается верить Юна.
– Я бы на твоём месте о себе подумал и перестал бы оплакивать этого ублюдка, – Гуук разворачивается и скрывается в коридоре, а ошарашенная новостями Юна подталкиваемая стражей, двигается в покои правителя, где его ждёт Биби.
***
Хосров разговаривает в главном зале со своими людьми, как увидев опустившегося в кресло Гуука, отсылает их и подходит к нему.
– Я переговорил с охраной дворца, дал соответствующие распоряжения, – докладывает Хосров. – Мы не можем допустить, чтобы что-то угрожало безопасности Идэна.