Страница 168 из 171
– Я всё ещё в это не верю, мне нужно увидеть Юну, – срывается к двери Ани, но Хосров поднимается следом и, перехватив ее, прижимает к себе.
– Тебе нельзя туда. Гуук тебя убьёт, – Хосров чувствует, как деревенеет тело в его руках, и видит вспышки страха на дне любимых глаз, которые пронзают его насквозь, окунают с головой в жижу реальности, от которой он пытался сбежать, которую отказывался воспринимать.
– Зачем? – задаёт вопрос Хосров, внутренне подбирается, впервые обращается к высшим силам с просьбой, лишь бы Ани его сомнения рассеяла, чтобы успокоила заходящееся в груди сердце.
– Это не я! – срывается Ани, мгновенно ударяясь в слёзы.
Хосров ослабляет хватку, отшатывается назад, не веря, на любимую смотрит, а у девушки кровь в жилах стынет. Не от страха. Она руку в ладонь Хосрова вложив, с ним как клятву вечной любви давала, так и на тот свет пойдёт. От разочарования. От клубящегося на дне родных глаз разочарования, которое на Ани липнет, в поры впитывается, словно грязью ее покрывает. У девушки под грудиной сердце ноет, глотку горечь раздирает, она готова все пытки мира терпеть – что угодно, пусть только тот, в ком она себя потеряла, на нее так не смотрит, пусть не рубит красную нить, их связывающую, не отдаляется. А Хосров вновь отступает, Ани шаг к нему делает.
У Хосрова в голове крик Ани стоит, эхом от стенок отскакивает, не затирается. Только не это. Только не Ани. Лучше бы это был Хосров, лучше бы он умылся кровью Юны, понёс бы заслуженную кару, но не его любовь, не та, кого он обещал защищать и беречь. Ани его кровь в жилах, его сердце, его личный воздух и смысл жизни. Она заменила ему всех, стала его семьёй, которой у него никогда не было. Она усыпляла его поцелуями, будила объятиями, каждый новый день сильнее прошедшего любить заставляла. Ани не могла так с ними поступить, не могла перечеркнуть прошлое и поставить под угрозу будущее, где Хосров показывает ей империю, где они растят сына, где он лежит головой на ее коленях, и вся усталость испаряется. Это явно какая-то ошибка.
– Она написала твоё имя на полу своей кровью. Выйдешь из комнаты, и тебя на куски порубят, – с трудом двигает губами Хосров, так и видя перед собой выведенное кровью «Ани» на полу спальни. – Зачем ты это сделала?
– Этого не может быть, – испуганно смотрит на него девушка. – Это невозможно, – всё ближе подойти пытается.
– Зачем? – смотрит в упор Хосров, из последних сил держится, чтобы не осесть на пол, не вцепиться пальцами в свои волосы, клоками их вырывая, не биться головой о стену, пока этот диалог не забудется.
– Я хотела, как лучше, – плачет Ани и подходит ближе. – Я хотела, чтобы тебя увидели, чтобы ты носил эту корону. Ты заслуживаешь весь этот мир, – размазывает слёзы по лицу. – Только ты его и заслуживаешь, – каждое слово Хосрову, как тупой кинжал, кожу вспарывает.
– Как ты могла? – с горечью спрашивает мужчина. – Как ты могла убить ту, кто спас тебе жизнь? Ты хотела, чтобы я носил корону? – становится вплотную. – Таким путём? Лишив моего друга супруги, оставив Гукюна без мамы? Ты страшный человек, Ани. Страшнее меня, хотя на моём счету сотни убийств.
– Не говори так, – воет девушка и тянет к нему руки. – Умоляю, не говори так, не отворачивайся от меня. Ты – моя любовь, моя жизнь. Не отталкивай меня, – вцепляется в его ладонь и с мольбой смотрит. – Всё будет хорошо, всё образуется, ты ведь меня защитишь, мы придумаем что-нибудь.
– Убив Юну, ты убила моего брата, – прикрывает ладонями своё лицо Хосров.
– Ты хоть когда-то любил меня, как его? – всхлипывает Ани.
– Любил, – касается губами ее лба Хосров. – Люблю и вечно буду любить, даже несмотря на то, что жажда власти тебя ослепила, ты у меня здесь, – прикладывает ладонь к левой стороне груди.
– Ты ведь спасёшь меня? – с надеждой всматривается в потемневшие от боли и обиды глаза девушка. – Ты защитишь меня от него, и мы сбежим.
– Спасу, – впечатывает ее в себя мужчина и крепко обнимает. Он так сильно сжимает Ани в руках, что ей даже больно, но она не противится, в его руках себя защищённой чувствует, впервые за последние часы выдыхает, даже Гуука больше не боится, с ней ее любимый. Хосров вдавливает ее в себя, жадно любимый запах вдыхает, чувствует, как трясёт девушку в его руках, но не выпускает. Именно эти объятия те, ради которых он возвращался во дворец, ради которых выживал, даже будучи прибитым кинжалами, часть себя бы на вражеской территории оставив, всё равно бы дополз. Хосров любит Ани так сильно, что его это чувство наизнанку выворачивает, так доверяет, что своё сердце в ее руки вложил, и теперь оно медленно остывает.
Ветер за окном всё больше разгуливается, до ушей крики и плач доносит, Хосров ничего не слышит и не видит, он свой личный мир в своих руках держит и, прикрыв веки, эти несколько секунд живёт.
– Я люблю тебя, – шепчет Хосров, без остановки повторяет. – Люблю больше своего меча, земель, всех корон мира, люблю так, что вечности не хватит всю мою любовь тебе показать, – шумно сглатывает, Ани поднимает лицо и видит, как из глаз мужчины слёзы вниз катятся. – Я люблю тебя, – в глаза смотрит, – поэтому не позволю ему сделать тебе больно.
Ани не успевает открыть рот, как Хосров сжимает пальцы вокруг ее горла и валит пытающуюся ловить воздух губами девушку на постель. Он очень хочет прикрыть веки, не хочет смотреть в глаза, полные застывшего ужаса, но взгляда оторвать не в состоянии. Ани брыкается, сопротивляется, ногтями в его руки впивается, раздирает, Хосров хватку не ослабляет, давит и давит, под его руками жизнь утекает, он в глазах цвета мёда тонет. Он душит Ани, а задыхается сам, чувствует, как все его навеки оставшиеся несбывшимися мечты верёвкой вокруг горла обвиваются, плоть рассекают, до костей добираются. Ани резко обмякает, всё так же в самую душу смотрит, будто смиряется. Хосров убивает Ани, убивает себя, их так и не родившихся детей, то утро, в котором они под лучами солнца на постели нежатся, друг от друга оторваться не могут, все их мечты и надежды. Хосров убивает Ани кровоточащими руками, гасит огонь их жизни, угли слезами поливает.