Страница 163 из 171
Утром Юна провожает Гуука долгим поцелуем и объятиями. Гуук, уткнувшись лицом в ее плечо, извиняется, что не может взять ее с собой, ведь по обычаю на церемонии коронации могут присутствовать только мужчины. Юна обещает не скучать, занять себя делами и, ещё раз поднявшись на цыпочки, увлекает мужа в долгий поцелуй.
– Я не смотрю, – бурчит проснувшийся Гукюн, который, конечно же, смотрит и заставляет родителей оторваться друг от друга. Гуук, покатав ребёнка на плечах, уходит, а Юна требует малыша идти за ней завтракать.
***
После завтрака Юна, переодевшись, решает направиться в город, где ее будут ждать по вопросам библиотеки. Девушка в сопровождении стражи только выходит за ворота, как ее окликает бегущая за ними Ани.
– Подожди, я тоже в город, вместе прогуляемся, хочу развеяться, – говорит девушка, и Юна кивает, радуясь, что подруга составит ей компанию.
Стоит Юне, закончив общаться с городской властью, выйти на базар, где она всегда покупает Гукюну какую-нибудь безделушку, потому что мальчик сразу бежит к маме за гостинцем, как ее окружают люди. Горожане делятся с ней специально испеченными для нее пирогами, игрушками, смастерёнными для наследника, а некоторые просят о паре минут внимания, чтобы рассказать о беспокоящих их вопросах. Стража, которую Гуук всегда приставляет к Юне в числе не меньше десяти человек, с трудом справляется с наплывом людей, учитывая, что девушка не разрешает грубость. Набрав корзины гостинцев, Юна и Ани в кольце стражи проходят под накрытый навесом прилавок и присаживаются выпить холодного мятного чая. Уставшая за день Юна массирует гудящую голову и, слушая музыку, доносящуюся с площади, отдыхает. Допив чай и закончив все дела, они ближе к вечеру возвращаются во дворец.
Юна поднимается в спальню, в которую сразу же следом вбегает Гукюн, и, передав ему игрушки, опускается на кровать. Малыш неугомонный, разбрасывает гостинцы, не умолкает, осыпая маму вопросами, а у Юны голова разрывается, от сухости во рту кажется, что язык трещинами покрывается. Она просит стражу позвать Биби и принести ей воды, а сама ложится на кровать.
– Забери его на пару часов, я, кажется, переутомилась, – тихо говорит Биби обессиленная девушка.
Обеспокоенная Биби предлагает вызвать лекаря, но Юна валит всё на усталость и просит тишины. Гукюн отказывается уходить, цепляется за маму, криками оглушая весь дворец. Юна убирает ниспадающие на его лоб смоляные волосы, как и у его отца, и просит дать маме отдохнуть. Гукюн целует девушку, обещает вернуться через час и, спрыгнув с кровати, подгоняемый Биби, уносится в коридор.
С каждой секундой Юне всё хуже, язык распухает, девушка покрывается холодным потом. Ее парализуют чудовищные боли в животе и накатывает тошнота. Юна уверена, что заболела, она пытается встать с кровати, но вновь валится обратно, не в силах даже голову поднять. Окно открыто нараспашку, по комнате гуляет ветерок, но Юна задыхается. Она хрипит, комкая пальцами покрывало, говорит себе, что ещё немного и пройдёт, и она встанет на ноги. Перед глазами расплываются чёрные пятна, которые поглощают потолок и стены. Юна открывает рот, чтобы вызвать стражу, но из губ только хрип и воздух со свистом срывается. Внезапно дверь открывается, впуская, кажется, Ани, Юна не уверена, она почти ничего не различает.
– Позови лекаря, – она с трудом выговаривает слова по слогам и чувствует, как прогибается кровать под севшей рядом Ани.
– Он тебе не поможет, – доносится словно издалека до девушки голос подруги.
Юна почти не соображает, отчаянно пытается сфокусироваться на лице Ани, но безуспешно.
– Тебе уже ничто не поможет, – разглаживает ладонью смятое покрывало Ани.
– Ани… – Юна чувствует, как силы покидают ее, как всё тяжелее держать веки открытыми, но всё равно борется.
– Я отравила тебя ещё в городе, – тихо говорит Ани и, выдернув из-под девушки покрывало, заботливо ее укрывает. – Всё своё накопленное золото я отдала ради смертельной дозы этого яда и за молчание. Я не держу на тебя зла, напротив, я помню, как ты спасла мне жизнь и, более того, люблю тебя, но я бессильна перед Гууком. Ты – моё единственное оружие.
– Ани… – молит Юна, у которой будто горло изнутри опухло. Она не может ответить, но каждое слово Ани отпечатывается в ее угасающем сознании, убивает надежду, доказывает, что лучше не станет, что она не поправится.