Страница 145 из 171
Всю беременность за Ясмин наблюдают лучшие лекари империи, любой ее каприз сразу же исполняется, а Дауд девушку не оставляет, надолго из дворца не отлучается. Он даже отказался от приглашения посетить Иблис и отпраздновать с Гууком рождение его сына, так как Ясмин могла родить в любой момент. Арэм, в отличие от немного поспешившего на свет Гукюна, родился тёплым мартовским днём и ровно в свой срок. Дауд, впервые взяв мальчика на руки, долго его отпускать не хотел, даже вымотанной, но счастливой маме не давал. Ясмин, которая молодцом держалась все роды, прижав ребенка к груди, зарыдала, на вопрос Дауда, сказала, что скучает по Юне, очень хочет показать ей Арэма, поделиться счастьем и увидеть Гукюна. Дауд обещал это устроить, а пока попросил заняться восстановлением здоровья. К Ясмин сразу же приставили двух помощниц, и девушка начала учиться быть мамой. Ясмин просила Дауда позволить ей с Арэмом ночевать отдельно, ведь ребёнок по ночам не давал спать и ему, но тот был непреклонен.
– Я не хочу упускать даже минуту его взросления, я буду рядом и буду помогать, – настоял Дауд.
Арэм поселился в спальне правителя и каждое утро провожал отца смешным кряхтением. Счастливый Дауд в честь рождения сына закатил пир, не уступающий пиру Империи Черепов. Он вместе с Ясмин и сыном на седьмой день после родов прошёлся по городу под возгласы толпы и объявил в тронном зале перед своими людьми девушку своей супругой. Дауд не хотел торопиться с браком, намекал только пару раз, когда Ясмин прибыла во дворец, и сильно удивился, когда в ходе одного из вечерних разговоров девушка сама завела разговор об этом.
– Я знаю, что ты хочешь дать ему фамилию и хочешь, чтобы он рос в настоящей семье, я это ценю и принимаю, – грустно улыбнулась Ясмин. – Но от свадьбы я отказываюсь. Рождение Арэма и пир в честь него заменяют мне все пиры мира. Я больше не хочу мечтать и думать о приземленных вещах, как когда-то о свадьбе, самом красивом наряде, ожерельях и огромном дворце. Я хочу быть рядом с тобой, с нашим сыном и очень хочу подарить Арэму хотя бы одного брата или сестру.
Дауд тогда молча обнял девушку и долго просидел с ней так, не веря своему счастью.
***
Сегодня утром, вернувшись с малышом с прогулки, Ясмин не может пройти в спальню, потому что весь пол заставлен вазами с тюльпанами. Девушка, ахнув от красоты, оборачивается к двери и видит стоящего за ней Дауда.
– Столько цветов! И мои любимые, – улыбается ему Ясмин и, передав ребёнка помощнице, подходит к мужчине.
– Я хочу, чтобы ты чаще улыбалась, и если тюльпаны вызывают твою улыбку, то я готов дарить их тебе каждый день, – убирает прядь с ее лба Дауд.
– Ты невероятный человек, Мерт Дауд, – поднявшись на цыпочки, обвивает руками его шею Ясмин. – Но давай мы лучше посадим тюльпаны у нас в саду, и ты не будешь каждый день убивать сотню цветов.
Дауд кивает, а Ясмин, оставив лёгкий поцелуй на его губах, возвращается к Арэму.
***
Арэм растёт по часам, прошло чуть меньше месяца, а он уже реагирует на голоса, хлопает в ладоши и ловит взгляд родителей. Дауд проводит дни в городе, несколько раз уезжал в отдалённые города, но, прибыв во дворец, первым делом ищет Ясмин и ребёнка. Он всё так же помогает возиться с Арэмом, не будит Ясмин без необходимости, и окутывает ее заботой и защитой, заставляя забыть совсем недавнее тяжелое прошлое. Ясмин грустно улыбается, вспоминая, что буквально сбежала от другого мужчины, который высосал ее душу, чтобы быть с другим, который ее душу лелеет. Ясмин об Арслане не думает, нет необходимости – она его видит. Каждый день и каждый час она смотрит в его глаза, но больше не боится. Ясмин научилась его любить, так сильно, так глубоко, как никогда никого не полюбит. Она утонула в нём с первого взгляда, с первого прикосновения, и даже не думает выныривать. Ясмин отдала ему своё ободранное сердце и уверена, что он его беречь и защищать будет.
Девушка, пока Арэм спит, собирает в тазик грязные вещи малыша, чтобы отдать прислуге, и вновь останавливает взгляд на прикроватной тумбе. Как бы она ни пыталась забыть про предпоследнее письмо Юны – не получается. Она опускается на постель и, открыв дверцу тумбы, достаёт письмо. Ясмин пропускает весь текст про Юну и ее вопросы и в сотый раз замирает на паре строк, которые не дают ей нормально жить.
«Он бы меня убил, если бы узнал, что я пишу тебе такое, что выставляю его в таком свете, но моё сердце кровью обливается от того, в кого он превращается. Я никогда не была на его стороне, ты прекрасно это знаешь, но ведь лежачих не бьют? Ведь и в твоём сердце есть место состраданию, я в этом уверена. Ясмин, прошу тебя, не лишай моего мужа брата, моего сына дяди, а меня защиты. Хотя бы навести его один раз, дай ему возможность излить тебе свою душу, сказать всё, что не успел, а потом можешь собственноручно захлопнуть крышку его гроба. Ты далеко, ты этого не видишь, а я живу с ним под одной крышей, и я не могу смотреть на то, как чувство вины медленно убивает когда-то самого сильного воина в этой части света. Дай ему возможность попросить у тебя прощение и потом уходи».
Письмо подруги Ясмин не удивило. Она Дауду об этом не говорила, но с тех пор, как они покинули Иблис, Ясмин, несмотря на расстояние, остро чувствует боль Арслана. Таково, видимо, проклятие истинных. Она пропускает его отчаяние через себя, как бы она ни пытался справляться с подавленностью и с постоянным тревожным состоянием – не получается. Арслан, даже выйдя из ее жизни, мучает ее, с огромного расстояния кормит фантомной болью, заставляет угасать вместе с ним. Ясмин должна быть счастлива, у нее для этого всё есть, но поднимающие в ее душе каждое утро головы чёрные цветы вокруг сердца обвиваются, всю радость омрачают и солёным привкусом на языке оседают.
Ясмин кладёт письмо на место, утирает скатившуюся одинокую слезу и ложится рядом с уже проснувшимся и изучающим любопытным взглядом потолок Арэмом. Обычно ребенок просыпается с воплем, оглашающем об отвратительном настроении принца, немедленно требует поесть и не успокаивается, пока не набьёт пузо, но сейчас он необычайно спокоен и даже настроение хорошее.
– Ты знаешь, что ты моё сердце? – облизывает соленые губы девушка, любуясь сыном.
Арэм складывает губы трубочкой и продолжает изучать узоры на потолке.
– Он его истоптал, я думала, так и проживу с пустотой в груди, но пришёл ты, и у меня теперь новое, намного лучше прошлого сердце, и оно полностью и целиком принадлежит тебе, – Ясмин притягивает ребёнка к себе и в обнимку с ним дремлет.