Гукюн @el_kniga

– Могу, – твёрдо заявляет Хосров. – Каждый из нас обладает достаточной силой, чтобы делать что-то самостоятельно, просто у нас уже традиция делать всё вместе, и я не хотел без них. Но Арслан опять тонет в вине, а Гуук занят сыном.

– Но это ведь может разрушить вашу дружбу, – опять грустнеет Ани.

– Не разрушит, Гуук не может мне запрещать или приказывать, пока он не получил титул императора. Наш союз основан на добровольных началах, – укладывает ее головой на свою грудь Хосров. – Тебе не о чём беспокоиться, по отдельности каждый из нас – правитель огромных территорий.

– Он может получить титул императора? – в удивлении смотрит на него Ани.

– Давно мог бы, – хмыкает Хосров. – Но он никогда его не хотел, а сейчас, я думаю, захочет. Я бы сам тоже захотел. Для сына. Гукюн может стать сыном императора.

– Я хорошо отношусь к Гууку, он твой брат, и я очень люблю Юну, но обида за тебя терзает меня, – печально говорит Ани. – Я не хочу, чтобы тебе что-то навредило, чтобы случилось так, что он пойдёт против тебя, расценив твой поступок, как предательство, если ты решишь один напасть на империю. Ничто не должно быть риском для твоей жизни, потому что я без тебя умру.

– Ты у меня трусишка, – ерошит ее волосы Хосров. – Вечно ты всего боишься, постоянно думаешь о завтрашнем дне, а ещё допускаешь в свою очаровательную голову дурные мысли. Гуук не будет расценивать это, как предательство, и всё будет хорошо, перестань переживать за мою жизнь, потому что мне с тобой ещё семью создавать и детей растить.

***

К Юне и малышу Гуук сегодня возвращается под утро. Перед уходом за город он запретил слугам нести к Арслану вино, а по прибытии нашёл друга внизу, поднявшим на ноги весь дворец, и узнал, что у двух слуг разбиты лица. Почти четыре часа Гуук сидел у Арслана, но все попытки образумить разъярённого друга провалились. В итоге, Арслан снова пьёт вино, а Гуук вернулся к супруге. На вопрос сонной девушки «как Арслан?» он отвечает коротким «плохо». Юна присаживается на постели, трёт руками глаза, и задумавшись, поворачивается к мужу:

– Мне нужно написать Ясмин новое письмо.

– Сейчас почти полночь, любимая, – взбивает подушку Гуук. – Напишешь утром.

– Нет, напишу сейчас, – слезает с кровати девушка. – Ясмин может спасти Арслана, и я сделаю всё, что для этого необходимо.

– Как же она его спасёт? – хмурится Гуук. – Она спокойно вышла из этого дворца, оставила его умирать, зная, что разрыв истинные почти не переживают, и я понимаю, что у нее были на это причины. Так с чего ты взяла, что Ясмин бросит только начавшую налаживаться беззаботную жизнь и вернётся к тому, кто ее столько времени мучил?

– Ясмин не нужно возвращаться, да и она не вернётся, – натягивает на себя халат Юна и идёт к столу. – Ясмин может дать Арслану смысл встать на ноги, то, ради чего он вновь полюбит жизнь. Точнее ради кого.

– Я не сплю сутки, плохо соображаю, – притягивает к себе уставившегося на него тёмными глазками ребёнка Гуук. – Делай что считаешь нужным, а потом иди к нам. Я по личику кое-кого вижу, что спать нам сегодня не разрешат, – тепло улыбается он сыну и касается губами крошечного носика.

Глава 22. Боль уйдёт на закате

Дауд вернулся с войны за Иблис героем. Он воевал не за свои земли, не расширял империю, не везёт обратно трофеи, но вкус у этой победы совсем другой. Впервые в жизни он настолько сильно хочет домой, оставляет за собой клубы пыли и не позволяет воинам подолгу засиживаться в ходе привалов. Дауд, расправив крылья, летит в империю, чтобы увидеть на пороге своего дворца ту, кому безвозвратно отдал своё сердце, и вкусить протянутое девушкой вино, положенное победителю. Дауд никогда не искал смысла, не умел привязываться, железно своим правилам следовал, но случайно встретив в чужом дворце златовласую девушку, понял, насколько сильно заблуждался. Он спрыгнул с коня, ещё не дойдя до лестниц, быстрыми шагами преодолел ничтожное расстояние и, отпив вина, притянул Ясмин к себе.

– Я ждала, – смущённо говорит девушка, пряча лицо на его груди.

Дауду большего и не надо. Два слова, чтобы услышать которые, он готов даже с того света вернуться, лишь бы прижать ее к сердцу и задышать запахом, который до сих пор хранит платок, который он подносил к лицу после каждого боя в Иблис.

Ясмин всё время, пока Дауд отсутствовал, сильно переживала и очень плохо спала. Она подолгу гуляла в саду, пытаясь развеяться от мрачных мыслей, всё смотрела на ворота в ожидании новостей от него и боялась, что они ее не обрадуют. Ясмин, кажется, впервые задышала только, когда прибывший ещё до Дауда гонец доложил, что Гуук во дворце. Ясмин боялась за жизнь друзей, за Дауда и даже за Арслана, которому, несмотря на всё ещё свежие раны, смерти не желает. Узнав о ранении Кана, Ясмин с трудом взяла себя в руки, и у нее на это есть причина. Сильнее всего Ясмин переживала за Дауда, который в одиночестве ринулся в бой с врагом, превосходящим его по силе. Дауд сделал это, чтобы вернуть долг Империи Черепов, а в глазах Ясмин он этим поступком взлетел до небес.

Этот красивый и харизматичный мужчина не просто приютил у себя израненную девушку, окружил ее заботой и теплом, он знает цену словам, привержен долгу и с каждым новым днём всё больше очаровывает Ясмин. Он впервые за последний год позволил Ясмин чувствовать себя защищенной и, в первую очередь, от него самого. Девушка, пока Дауд воевал, скучала по нему, по их долгим разговорам, по вечерам в спальне, где она часами мог лежать в одной кровати с ним и слушать рассказы его убаюкивающим голосом, которые разгоняют всех монстров и даже самого главного.

Увидев его живым и здоровым во дворе дворца, Ясмин почувствовала, как терзающее ее напряжение последних дней отпускает, и взамен ее наполняет радость. В день прибытия Дауда Ясмин приказала закатить во дворце пир, благо он наделил ее полномочиями равными супруге, и вся прислуга беспрекословно ей подчиняется. Ясмин теперь сама управляет огромным дворцом, называет его «мой дом» и не спрашивает никаких разрешений. Она благодарна Дауду за всё добро, которое тот ей сделал, и чувствует, как в забитой золой былых надежд груди новый цветок корни пускает. В этот раз он без шипов.