Страница 143 из 171
В спальне наверху Юна прижимает к груди сопящий комочек и шепчет в ухо:
– Это твой народ тебя приветствует, мой маленький принц.
***
Уже на следующий день Юна встаёт на ноги, но за пределы спальни не выходит, всё время проводит с Биби и малышом. Гуук эти дни дворец почти не покидает, не отходит от супруги и малыша, даже ругается с Юной, которая не может отобрать у него ребёнка.
– Он улыбается, я же это вижу, – лежит на постели Гуук, с мизинцем которого играет ребёнок.
– Откуда он знает, что такое улыбаться, – складывает пелёнки Юна.
– Просто ты злишься, что улыбается он только мне, – усмехается Гуук, продолжая тискать довольного вниманием отца малыша.
– Честное слово, я тебя выгоню сейчас! – злится Юна, которая совсем чуть-чуть, но Гукюна к отцу ревнует. У этих двоих особая связь, потому что стоит мужу войти в спальню, как не дающий Юне сомкнуть глаз своим плачем ребёнок сразу же умолкает.
– Но это и мой сын! – шутливо обижается Гуук.
– А родила его я! – не сдаётся Юна.
– Кстати, Дауд прислал гонца с извинениями, что не приедет на празднество, потому что твоя подруга должна родить, может, уже родила, – говорит Гуук.
– Надеюсь, у нее всё пройдет хорошо.
Малыш засыпает, и Гуук, осторожно встав с кровати, подходит к Юне и обнимает ее со спины.
– Не злись и не ревнуй, мы оба без ума от тебя, – целует он в затылок улыбающуюся девушку. – Ты сделала мне такой подарок, что, что бы я тебе ни подарил, его не перекрыть, но я всё равно рискнул.
Гуук идёт к двери и, забрав у стражи небольшую шкатулку, вернувшись, передаёт её девушке. Юна поднимает крышку деревянной, отделанной серебром шкатулки и с восторгом смотрит на толстое колье с тремя изумрудами. Тот, что по центру, – самый крупный, а по краям чуть поменьше.
– Я купил эти камни ещё до нападения Чжу, настолько крупных камней нет больше ни у кого, – говорит Гуук. – Мои мастера их собрали в колье. Посередине это ты, а по краям я и Гукюн, которые будут защищать свою любимую.
– Оно невероятно красивое, – восторженно поглаживает камни Юна и, повернувшись, ждёт, пока Гуук наденет на нее его. – Но ты должен помнить, что мой лучший подарок это ты и Гукюн.
***
К гостям Юна готовится выйти только на четвертый день. Девушка надевает синюю атласную тунику, новое колье от мужа, сама просит Биби помочь ей прихорашиваться. Гукюна кутают в тёмно-зелёный шёлк поверх его пеленок, на тоненьких запястьях малыша висит кожаный ремешок с золотой монеткой, на которой отчеканено имя отца. Гости встречают девушку ликованием и громкими возгласами, каждый хочет глянуть на сына Дьявола. Юна, пробыв на воздухе чуть меньше часа, возвращается в свои покои.
Иблис празднует рождение наследника с размахом. Весь город украшен цветами и коврами, музыканты убирают инструменты только глубокой ночью, бурдюки с вином сменяются каждый час. Разодетые в лучшие наряды горожане пляшут прямо на центральной улице, празднуют свою защищённость. Рождение Гукюна даёт надежду всему населению империи на то, что нынешний правитель и продолжатель его рода будут долго править империей и точно защитят – Дьявол это уже доказал. Гуук отныне защищает не просто свою империю, а свою семью. Население это прекрасно понимает и, наконец-то, понемногу отпускает горечь событий четырёхмесячной давности.
Поток толпы ко дворцу не уменьшается, все несут первому сыну правителей подарки, кто сделанные своими руками, кто приобретенные. Юна лично благодарит каждого и в день хотя бы три часа проводит во дворе, принимая людей. Иблис ждал хорошую новость после нападения Чжу. И вот над городом наконец-то разогнаны тучи, Иблис словно заново родился. Рождение Гукюна в сердце каждого жителя зародило надежду на ещё лучшее будущее. Гукюна родила самая любимая девушка империи, и она однозначно воспитает достойного правителя, в котором сила отца будет тонко переплетаться с человеколюбием матери.
Очень много гостей прибыло и из далеких стран, союзники Гуука прибыли целыми семьями, в Иблисе не тушат фонари, а костер под кастрюлями не перестаёт гореть. Во дворце постоянно стоит запах мяса и меда, вино льётся рекой.
Утром, покормив малыша и завернув в одеяльце, Юна прогуливается с ним на заднем дворе, вдали от гостей, и, зная, что у Гуука переговоры наверху, направляется к конюшне.
Конюх, увидев госпожу, поклонившись, удаляется, а Юна подходит к Маммону и Венусу, знакомит их с малышом.
– Вы должны его покатать, я уверена, что в седле он будет держаться получше своих родителей, – говорит девушка. – Ты, – обращается она к Маммону, – научишь его стойкости и силе, ведь ты еле дышал, когда вернулся в Иблис, но ты привёз моего мужа и спас моему сыну жизнь. Я знаю, что у тебя тоже ожидается пополнение, мне конюх нашептал, так что поздравляю, – заговорщически подмигивает. – А ты, – смотрит на Венуса, – будешь первым, на кого я его посажу, потому что ты нежнее этого силача.
***
– Он такой крошечный, что когда я беру его на руки, то боюсь раздавить, – снимает с себя украшения Ани и складывает их в шкатулку на столе, пока Хосров терпеливо ждёт ее в постели.
– Он очень сильно на отца похож, даже хмурится, как он, – улыбается мужчина. – Но нос и губы точно мамины.
– В любом случае, он очень красивый малыш, и каждое утро он уже другой, – идёт к кровати Ани. – Я хотя бы раз в день должна с ним поиграть, или день прошёл зря.
– Я думаю, нам пора уже начать думать и о своём, – притягивает ее к себе Хосров. – Поэтому буквально через неделю объявят о нашей свадьбе. Гуук всё так же отказывается идти войной на империю Чжу, а теперь после рождения Гукюна его вообще какое-то время из дворца не вытащить, так что не будем терять время.
– Никогда не думала, что и со мной такое будет, – обнимает его Ани, не веря своему счастью.
– Ты заслуживаешь самого лучшего, что есть в этом мире, – нагибается за поцелуем мужчина.
– Мне жаль, что вы с Гууком не можете договориться о походах, но буду верить, что он послушает тебя, и вы придёте к решению, – грустно говорит девушка. – Потому что я очень не хочу, чтобы ваши отношения из-за этого испортились.
– Я его понимаю, он тоже прав, просто этот осадок внутри меня не даёт мне жить, – ерошит волосы Хосров. – Я никогда не забуду тебя в изодранной одежде, вырывающегося из-под тех уродов. Даже если Гуук так этого и не сделает, я сам пойду войной и отомщу.
– А ты можешь? – нахмурившись, смотрит на него Ани.