Страница 142 из 171
Юна то ли без сознания, то ли дремлет, Гуук опускается на колени рядом с постелью и поглаживает ее руку на покрывале. Перед этой девушкой, перед ее силой, выдержкой, перед всей той властью, которой она обладает над ним всегда только на коленях стоять. Мин Юна, та, кто своим безразличием может навеки запереть Гуука в темнице собственного отчаяния, куда даже лучик солнца не проникнет, и та, кто одной улыбкой может разрушить все стены и спасти его из неё. Юна – это глаза Гуука, потому что именно с их знакомства, он стал видеть мир по-другому, замечать краски, любоваться игрой цвета. Он научился радоваться, научился испытывать огромное счастье и не менее масштабное отчаяние в страхе его потерять. Юна научила Гуука любить. Сперва ее саму. Просто посмотрев, сказав пару слов, чугунными цепями к себе приковала, и он только рад. Потом Юна научила его любить мир вокруг. Гуук только себе и признается, что то, что Юна стал его семьёй, поменяло его мышление – теперь и империя, и Иблис для него не просто территория, которую он контролирует и, потеряв, может обрести новую – это его дом. Юна научила его, что ради своей семьи надо что-то отдавать, стараться, заботиться. Научил человечности того, для кого незаменимых людей не было, кто жизнь человека приравнивал к жизни муравья, всегда помня о смерти своей семьи в Мирасе, которых этой жизни из-за клочка земли лишили. Но Юна научила его делать различия, выслушивать, перестать рубить с плеча. Народ Иблиса любит Юну больше всех правителей империи, и Гуук это прекрасно знает, даже ревнует. Юну невозможно не любить, и какой же он удачливый, что эта девушка выбрала его, что сейчас в его постели она дал жизнь его сыну, сделала Гууку лучший подарок. Ему весь свой век только на коленях, склонив голову, целуя ее руки и никогда не позволяя себе ее огорчить, проживать. Гуук поглядывает на кроху в руках лекаря и чувствует, как першит в горле, приходится опустить взгляд, сконцентрироваться на белых простынях. Мин Юна не просто поставила Дьявола на колени, она заставила сковавшие его сердце вековые ледники оттаять, иначе что это за соленый привкус на языке и почему под веки песок забит.
– Роды были очень тяжелыми, мой господин, – тихо говорит лекарь. – Но она в порядке, ей просто нужно отдохнуть.
Гуук сразу приказывает Биби распорядиться, чтобы лекаря и его помощников осыпали золотом, а сам продолжает поглаживать и целовать руку любимой. Он убирает с ее взмокшего лба прилипшие волосы, целует бледную щеку, захлебывается в нежности, которую хочет передать ей. Юна морщит нос и медленно поднимает веки.
– Жизнь моя, – садится рядом на кровать правитель, – ты подарила мне сына.
– Я тебя ненавижу, второго сам рожать будешь, – обессилено говорит Юна и ищет глазами малыша. Лекарь сразу подходит к ним и передаёт ребёнка мужчине. Гуук теперь увереннее держит сверток в руке и аккуратно кладёт его на грудь Юны, сам при этом придерживая.
– Он совсем крошечный, – умиляется Юна, любуясь хмурящимся во сне малышом. – И он на тебя похож, – недовольно добавляет.
– А по-моему носик точно твой, – усмехается Гуук.
– Мальчик, значит, – довольно улыбается Юна.
– Мальчик.
– Значит, назовём его Гук? – смотрит на мужа девушка.
– Нет, – задумывается Гуук. – Он будет нашим единственным ребенком, поэтому мы назовём его, как хотели оба – Гукюн.
– Почему единственным? – не понимает Юна.
– А ты ещё раз хочешь пройти через такое? Я боюсь за тебя, за твоё здоровье, я не хочу, чтобы что-то угрожало твоей жизни, пусть даже это будет наш ребёнок, – твёрдо говорит правитель.
– Не скажу, что горю желанием, но и не зарекаюсь, – смеётся девушка. – Мы посмотрим. Здравствуй, Гукюн, – водит губами по лбу ребёнка Юна.
– Впервые в жизни я заплакал, и это было от счастья, – тихо говорит Гуук, с нежностью наблюдая за взаимодействием супруги и малыша. – Впервые в жизни я полюбил кого-то за одно мгновенье, просто увидев, сразу отдал ему своё сердце и всего себя. Можно сказать, что Гукюну удалось то, чего даже тебе не удалось.
– Не ври, не плакал ты, – кривит рот девушка, игнорируя попытки мужа ее позлить.
– Я плакал внутри, – поднимается на ноги Гуук. – Мне нужно выйти к людям, объявить о наследнике, и я сразу вернусь к вам. Отдохни пока, Биби тебя не оставит.
Юна кивает и просит уже впустить пытающуюся взять тараном дверь Ани.
***
Стоит Гууку выйти из спальни, как он оказывается в объятиях Хосрова. Стража поздравляет счастливого отца, Гуук приказывает всем подарить подарки, а сам в сопровождении Хосрова идёт к Арслану.
– У меня родился сын, – останавливается на пороге Гуук, с грустью смотря на обросшего друга, который сидит у окна и катает по бедру пустую чашу. Арслан с трудом поднимается на ноги, пошатываясь, подходит к нему, и Гуук, поймав его, крепко прижимает к груди. – Он здоров, – старается не замечать блестящие глаза Арслана. – Его зовут Гукюн. И ему очень нужен рядом тот, кто будет ему опорой и защитой, каким был ты для меня.
Арслан опускает глаза, а потом молча вновь возвращается к окну.
Гуук выходит из спальни и, миновав несколько лестничных пролётов, оказывается на мраморных лестницах Идэна. Весь двор полон встретившими его громкими возгласами жителями дворца, с замиранием сердца ожидающими новостей.
– У меня родился наследник. И мама, и ребёнок чувствуют себя хорошо, – громко объявляет Гуук.
Радостное ликование толпы заставляет его сделать паузу.
– Он мальчик. Его зовут Гукюн, – продолжает Гуук и с улыбкой слушает, как люди скандируют имя наследника и к ним присоединяется услышавший крики народ за стеной дворца.
– Совсем недавно Иблис потерял своих доблестных сыновей и дочерей, встретился лицом к лицу с безжалостным и подлым врагом, но выстоял, – громко продолжает правитель, и толпа умолкает. – Сегодня я стал самым счастливым человеком вселенной, и я хочу поделиться своим счастьем с вами, я хочу, чтобы на десять дней мы отбросили в сторону все наши дела, забыли невзгоды и праздновали со мной рождение Гукюна. Мы будем пить вино, есть мясо и петь песни, но даже на одну секунду мы не будем забывать о тех, кто сегодня лежит в сырой земле, и тех, из-за кого мы с вами сегодня празднуем.
Толпа вновь срывается на громкие возгласы, а Гуук возвращается во дворец.
В городе поднимается небывалый переполох, мясники сразу же приступают к закалыванию быков и разделыванию туши, а слуги Идэна начинают готовиться к большому пиру, который будет длиться десять дней.