Страница 140 из 171
Ясмин ждёт ребёнка, и, вроде, это было ожидаемо, вроде, надо уже принять, что у нее теперь своя жизнь, другой мужчина, но у Арслана не получается. Он в эту изодранную по краям дыру в груди долг служить империи запихнул. По крупицам себя собрал, к войскам вернулся, а тут одна новость, и снова пустота, снова отчаяние, к нему ползущее и солнце затмившее. Он поворачивается на бок, запихивает в рот уголок подушки и задушено воет от бессилия. Стоит прикрыть веки, как он с теперь уже новым кошмаром один на один остаётся, свою мечту у другого реализованной видит. В его новом кошмаре Ясмин с младенцем в руках, Арслан к нему тянется, а девушка отворачивается, «это не твой сын» повторяет. Арслан хочет Ясмин только счастья, но кто сказал, что пожелание счастья другому не значит, что в тот самый момент человек не желает смерти себе. Он хочет Ясмин счастья и только счастья, сквозь зажатые зубы, всей своей чёрной душой, вопреки монстру, жрущему собственную плоть, вопреки всем своим принципам. Он ломает себя ради Ясмин и сам в процессе умирает. Каждая следующая картинка Ясмин с ребенком Дауда – Арслан на куски распадается, но видеть её не перестаёт. Не всем людям легко быть безмолвными свидетелями чужого счастья, но куда тяжелее, когда твоё счастье обретает своё счастье и не с тобой. Это тоже проглатывается, с трудом в себя запихивается, вшивается куда-то в дальний уголок израненного разлукой сердца и никогда не покидает. С каждым новым стуком о себе напоминает, и пусть даже от всего сердца, всей душой, но у пожелания Арслана всё равно вкус полыни. Так больно Арслану даже от клинка в боку не было, он не прочь сам в себя его снова вонзить, лишь бы не чувствовать, как с каждым вдохом его горло слёзы раздирают. Реальность чудовищна, она никогда не уходила, создала иллюзию, что он сможет, а сама в углу сидела, своего часа дожидалась. Дождалась. Арслана его же внутренностями выворачивает, и пусть Шуи хоть сто отваров заварит – эту боль она не снимет. Никто не снимет. Арслан присаживается на постели и громко требует прислугу принести вина.
***
Вернувшиеся во дворец поздно ночью Гуук и Хосров первым делом встречают сидящую в кресле на террасе с чаем Юну.
– На дворе ранняя весна, ты можешь заболеть, – злится Гуук, нагнувшись за поцелуем.
– Ребёнку свежий воздух полезен, да и я уснуть не могла. Я сделала огромную ошибку, – понуро говорит Юна, следя за передавшим конюху Хана Хосровом, который теперь идёт к ним.
– Что случилось? – обеспокоено спрашивает тот, остановившись рядом с ними.
– Арслан услышал, что Ясмин ждёт ребёнка, и с утра никого, кроме слуг с вином, не пускает, – опускает глаза Юна. – Это вышло случайно. Мы разговаривали с Ани, а он всё услышал.
– Ты иди к себе, ложись, – нервно зарывается пальцами в волосы Гуук, – а мы с ним поговорим.
Мужчины удаляются, а Юна так и сидит с давно остывшим чаем, в сотый раз проклиная себя за неосторожность.
***
– Арслан, вино тебе не помощник, – подходит Гуук к сидящему на полу другу, который, прислонившись спиной к кровати, смотрит словно сквозь стену. Хосров, который от новости мрачный, как туча, опускается в кресло в углу.
– Прошу, оставьте меня, – не сводит глаз со стены Кан.
– А мы просим оставить вино, – тихо говорит Хосров.
– Я не могу, – пропитанным болью взглядом смотрит на друзей Арслан. – Только с вином я перестаю видеть ее, держащую в руках сына Дауда. Я больше не справляюсь. Я прошу вас забыть обо мне, я отныне – никто.
– Ты – правитель целого города, огромной империи, лучший воин из всех нас. Ты тот, кто кирпичик за кирпичиком вместе с нами строил эту империю. Ты наш брат, наша сила, – опускается на пол с ним рядом Гуук и, зло отобрав у него кувшин, сам отпивает и протягивает его Хосрову.
– Оказывается, это всё не важно, – треснуто улыбается Арслан. – Завоюй я хоть весь мир, мне не к чьим ногам его бросить. Я не могу без нее жить. Я хочу, я правда хочу, я даже старался эти месяцы, решил найти себе новый смысл, видел его в мече и в наших будущих планах, но сейчас я понимаю, что не смогу, – нервно трёт своё лицо. – Я отказываюсь от трона, мне есть на кого всё оставить, а вы просто не замечайте меня, дайте мне сдохнуть, потому что она ушла и забрала с собой весь смысл, новый мне не придумать, а без смысла не живут.
– Нельзя умирать только потому, что от тебя ушла девушка, – хмуро отвечает Гуук.
– Ты бы не умер? – пристально смотрит на него Арслан, и он, опустив взгляд, молчит. – Не нужно рассказывать мне о том, что я смогу встать на ноги, просто представьте, что ваши любимые родят кому-то сыновей.
– Ты сам ее отпустил, – криво улыбается Хосров.
– Она никогда и не была моей, – с горечью отвечает Арслан. – Она даже сидя в этой комнате, в моей кровати, в моих руках – никогда мне не принадлежала, и я пытаюсь себе объяснить, что так бывает, что она не обязана любить меня в ответ, но я не могу это принять и понять. Я хочу умереть, пусть даже я кажусь вам последним слабаком, мне не важно, потому что вам не понять, как тяжело мне встречать каждый рассвет, и я от всего сердца вам этого желаю не понимать. Так что или пейте со мной, или оставьте меня.
– Я отказываюсь верить в то, что ты сломался, – твёрдо говорит Гуук. – Я и тогда, когда она ушла, в это не верил и сейчас не верю. Новость слишком свежа, ты ее переваришь, ты примешь тот факт, что не всё в жизни бывает, как мы хотим, и встанешь на ноги, а пока мы выпьем с тобой.
Хосров тоже подходит к ним и требует принести к вину закусок.
***
Последнюю неделю Юне всё хуже и хуже, она уже почти не покидает свою спальню, весь день по требованию лекаря проводит в постели и с тоской поглядывает в окно, где солнце сменяется луной. Малыш стал совсем беспокойным, даже спать толком не даёт. Гуук старается почаще проводить время во дворце, переживает за девушку, по ночам тоже не спит, общается с ребёнком, ухаживает за супругой.
Ани взяла на себя и часть обязанностей Юны по дворцу, каждый день докладывает ей об успехах и, как появляется свободное время, старается не давать ей скучать.
– С залом почти закончили, ждём новую мебель, и мастера дорисовывают потолок, – опускается на кровать рядом с тоскующей девушкой Ани. – Тебе не нужно ни о чём беспокоиться, думай только о малыше.
– Да я просто устала сидеть в этих четырех стенах, а ходить мне запрещают, – жалуется Юна. – Арслан и сегодня не выбирался?
Ани отрицательно качает головой.