Страница 132 из 171
Больше вина, потому что просыпаться смерти равно, потому что, возвращаясь в реальность, Арслан снова свой ад переживает, будто впервые новость об уходе девушки получает и по новой об неё разбивается. В этой спальне, где шторы уже которые сутки не раскрываются, Арслану хорошо, если слово «хорошо» вообще применимо к тому, от кого осталась одна оболочка, сам он умер в ту ночь здесь же на полу, насквозь словами Ясмин пронзённым. Арслан оплакивает не своего ребёнка, а потерянное с ним вместе будущее, ведь, пойдя на такой шаг, Ясмин ему то, что никогда к нему не потянется, доказала. Арслан всегда знал, что она его не любит, но сам в придуманную иллюзию, что ледники растают и у них всё получится, верил. Ясмин же его лицом на мраморный пол швырнула, оставил корчиться, подбирая разбросанные вокруг осколки своей мечты, которые больше никогда вместе не собрать.
Арслан не понимает, чего от него хотят Гуук и Хосров, почему не дают ему побыть с Ясмин в этом дурмане, дожидаясь своего часа, почему не видят, что самый сильный воин империи сломался. Он прошёл не одну войну, выжил после стрел и мечей, но кровоточит от слов, с которыми ему никогда не справиться. Теперь ещё и Юна врывается, ломает придуманную реальность, где он вместо подушки Ясмин обнимает, что-то о нападении говорит, о слабости, Арслан её и не отрицает. Он слаб, как никто, даже доказывать обратное не пытается. Он живёт ее запахом, давно рассеявшимся, но всё еще в памяти хранимом, ее улыбкой не ему, прикосновениями, самые нежные из которых он получил за пару минут до собственной смерти. Он не хочет никого видеть, не хочет выходить во внешний мир, он хочет остаться замурованным в этой комнате, где на постели с ним спала та, у чьих ног он был готов умереть. Эту же комнату он хочет видеть своей гробницей, потому что она помнит все их моменты близости, редкую, пусть часто и вымученную улыбку Ясмин, вынужденные, порой казавшиеся такими искренними прикосновения.
Арслан с болью смотрит на дверь на балкон, вспоминает первое к нему прикосновение, повисшей в воздухе девушки, за которой следом сейчас и сам бы нырнул в гранит.
«Ты запрещаешь говорить, даже думать, что это любовь, называешь меня полоумным, – подставляет голову под ее ласки мужчина, теряя грань между реальностью и иллюзией, – но я тебя люблю. Пусть моя любовь и безумна, но это именно она. Она настолько огромна, что поглотила мой разум, превратила меня в чудовище, убеждённое, что если не твоя воля, то моя сила оставит тебя со мной. Я поздно осознал свою ошибку, поздно понял, что ты мой цветок жизни и, заставляя тебя увядать, я сам и себя сгубил. Когда любят, ведь отпускают? Я принял эту истину, сломал оковы, отпустил тебя с ним. Это ли не доказательство моей любви? Ты никогда ко мне не вернёшься, а я никогда тебя не разлюблю». Ясмин тускло улыбается, перебирает его пряди, бесцветным взглядом на дверь смотрит и шепчет одно слово «Юна».
– Юна, – резко приподнимается на кровати Арслан и, охнув, хватается обеими руками за голову. Будто кто-то сидит в голове и изнутри молоточком бьёт. Арслана мутит, головная боль отдаёт и на глаза, хочется снова напиться до беспамятства, лишь бы перестать чувствовать, но нельзя. Ясмин любила Юну. Арслан даже ревновал любовь девушки к подруге, понимая, что ему даже мизерную часть этих чувств не получить. Любви от Ясмин он даже попросить не смел, но об ее присутствии в своей жизни на коленях бы молил. И Гуук любит Юну, а теперь, когда Арслан знает это чувство на вкус, даже мысль о том, что друг может пройти через нечто подобное, заставляет волосы на затылке шевелиться. Гуук потерю Юны не переживёт, потому что Арслан свою не может.
Он с трудом соскальзывает с постели и осматривается по сторонам в поисках меча. Юна должна родить наследника империи, должна стоять рядом со своим мужем, и если Арслан и так ищет смерть, то пусть найдёт её, защищая ту, кто заменяет сердце его брата. Арслан тянется за откинутым в сторону мечом и пару минут пытается нормально удержать его в руке. Рука дрожит, пропитанный алкоголем организм не поддаётся контролю, он замахивается по воздуху несколько раз и, поняв, что лучше всё равно не получится, пошатываясь, идёт к двери. Если не в этой, то в следующей жизни Арслан сделает всё правильно, и Ясмин его полюбит, а пока единственный правильный поступок, который он может совершить – это помочь любимым своих братьев.
Юна не лгала, видимо, и правда на Идэн напали, потому что коридор пустой, а грохот, который Арслан слышал все эти дни, был не в его голове. Знать бы ещё, кто настолько обнаглел, что напал на Идэн, где Хосров с Гууком и почему дворец должен защищать именно Арслан? Это всё он потом обязательно выяснит, сейчас необходимо добраться до Юны. Арслан слышит голоса в конце коридора и, вжавшись в стену, видит идущих на него двух воинов, судя по одежде, они с Севера. Арслан резко вылезает из укрытия и, не дав мужчинам опомниться, пронзает мечом обоих. Он довольный собой, что смог удержать оружие, идёт к лестнице. На первом этаже он сталкивается ещё с тремя, одного он убивает сразу же, получает два пореза на плече и, заваливаясь на второго, которого уже проткнул, резко перевернувшись, прикрывается им же, заставляя его товарища добить его, а сам сворачивает нападающему шею. Закончив с воинами, Арслан только поднимается на ноги, как его окружает десяток воинов.
– Чего это вас так много? – устало спрашивает Арслан, стараясь сфокусироваться хоть на одном и опираясь о стену.
– Тащите его в зал к правителю, – выходит вперёд худощавый мужчина, и Арслан начинает громко смеяться.
– Бохай? Ты ли это? Время тебя не щадит, – продолжает смеяться Кан и, получив рукояткой меча по шее, болезненно морщится. Меч у него отбирают и, подталкивая в спину, ведут в зал.
***
– Воистину ты прекрасна, даже живот тебя не портит, – жадно разглядывает облачённую в красный шёлк девушку Чжу. – Ну скажи, что жалеешь, что стала его подстилкой. Что жалеешь, что будешь платить за роскошь в пару месяцев своей жизнью и жизнью ребенка. Начинай ползать, а я тут посижу, – грубо отталкивает ее в сторону и опускается на трон Гуука.
Юна еле сдерживается, чтобы не наброситься на подлеца, который осмелился сесть на место ее мужа.
– Я супруга Гуука, не путай меня со своими такими же трусливыми, – зло говорит Юна и слышит звук меча, рассекающего воздух, за ее спиной.
Она чувствует клинок, касающийся ее шеи, но не оборачивается. Чжу давит на меч, видит, как выступают капельки крови, размазывает их лезвием по коже и отвлекается на вбежавшего в зал воина.
Мужчина, подойдя к Чжу, склоняет голову и докладывает: