Страница 130 из 171
Ясмин по несколько раз на дню ногтями в свои руки вонзается, то, что она живая, себе напоминает, но кожа ее будто панцирь, она физическую боль не чувствует, от моральной умирает. Она крадёт с кухни ножик, в моменты, когда Арслан в ней голову поднимает, подушечками пальцев на лезвие давит, только вид собственной крови и отрезвляет. Всё, о чём она мечтает, – это новая жизнь. Если бы она могла, то обескровила бы себя, чтобы этот яд одержимости вымыть, сняла бы эту кожу, на которой карта его прикосновений, его побоев, отметин, отрастила бы другую, но она здесь бессильна.
На десятый день у Ясмин случается истерика, но ей везёт, что Дауд оказывается во дворце. Он находит Ясмин у зеркала, вырезающей метку Арслана. Залитая кровью, обезумевшая девушка сдирает кухонным ножом кожу под ключицами, не даётся в руки. Дауд с трудом ловит ее, усмиряет, так и лежит с ней на полу, придерживая рану почти час, пока глухие рыдания и попытки вырваться не сменяются стеклянным взглядом, изучающим потолок.
– Он такой же, – хрипит Ясмин, не моргая смотря в потолок. – Твой потолок, узоры похожи.
– Я прикажу его сменить, – прижимает ее же рубаху к ране Дауд.
– Боль будет всем, что я буду чувствовать, – так и лежит распятая под ним ничего не чувствующая девушка. – Он мне это обещал. Боль между нами была обязательна. Я никогда от неё не избавлюсь.
– Ты правда хочешь умереть? – приподнимается на локтях Дауд, внимательно смотря на осунувшееся лицо.
– Если да, ты мне поможешь? – наконец-то отрывает глаза от потолка Ясмин.
– Я помогу тебе захотеть жить, сменю хоть все потолки, хочешь, весь дворец переделаем, но ты от него избавишься, – присаживается Дауд. – Ничто не вечно, и боль тоже. Но ты должна мне помогать. До встречи с тобой я был другим человеком, ты доказала мне, что нельзя верить в одну придуманную собой истину, что люди бывают разные и нельзя про всех думать одинаково. Я докажу тебе, что ни одни, даже самые глубокие чувства, не важно, любовь или ненависть, не живут вечно. Я вытащу его из тебя, обещаю, даже если сам его место и не займу.
– Тебе не нужно занимать его место, ведь оно – кладбище моих надежд, – приподнимается Ясмин и сама придерживает рану. – Займи новое, и я буду тебе помогать.
***
Дауд Ясмин не беспокоит, наоборот, даёт ей абсолютную свободу, пусть девушка и знает, что к ней после случая с меткой приставили повсюду за ней следующего человека. Дауд старые раны не бередит, много говорит о планах, о будущем, каждый вечер ужинает с ней, заставляя ее хорошо питаться, и всячески развлекает. Дауд даже ради Ясмин выслал два раза гонца в Иблис с небольшими подарками для малыша Юны. Ясмин его не понимает, такая бескорыстная доброта в ее голове никак не укладывается.
– Скажи, почему ты так обо мне заботишься? Только не говори, потому что любишь, – во время очередной прогулки по саду с ним спрашивает Ясмин.
– То, что твоё первое знакомство с отношениями и чувствами прошло, мягко говоря, неудачно, не значит, что любви нет, – улыбается ей остановившийся у покрытых снегом кустов Дауд.
– Я ведь обуза тебе, ты прекрасно понимаешь, о чём я, вдобавок ко всему, ты потерял таких сильных союзников из-за меня, – бурчит девушка, морщась от щиплющего кожу мороза.
– А зачем они мне? – внимательно смотрит на нее Дауд. – Зачем мне сила, новые территории, союзники, которые будут помогать их получать, если я не вижу смысла? До тебя в моей жизни его не было, и, поверь мне, вкус победы и достижений исчезал к рассвету, а с тобой он только насыщеннее с каждым днём.
– За что меня любить-то? – ломается голос Ясмин. – Посмотри на меня, я с трудом на человека смахиваю. Зачем тебе поломанная кукла с чужим именем на ключицах?
– Не смей себя принижать, – хмурится Дауд. – Моя мама всю жизнь держала моего отца за идиота, внушила мне, что познавшая другого мужчину, всегда мысленно останется с ним, а каждого следующего будет использовать для достижения своих целей. Ты мне показала другой мир. Я влюбился в тебя, как зелёный мальчишка, потерял голову, и с каждым днём влюбляюсь всё сильнее, потому что ты, Ясмин, самый чистый человек во вселенной, и ты никому не принадлежишь. Пусть на тебе написано его имя, но ты не его. Ты не моя. Ты принадлежишь только себе, – уверенно говорит правитель. – И если ты позволяешь мне быть рядом, разделить с тобой твой путь, то я этому уже счастлив. Я люблю тебя за честность, что ты, прекрасно зная, что я хочу сделать тебя своей супругой, правительницей империи наравне со мной, не подкупаешь меня сладкими речами, а говоришь правду о своих чувствах, пусть даже она делает мне больно. Я люблю тебя за твою силу, что, пройдя ад, потеряв часть себя, ты всё равно выстояла, не сломалась, не наложила на себя руки. Я люблю тебя за звёзды в твоих глазах, которые, вроде, и погасли, но иногда, совсем редко, когда ты смотришь вдаль и, видимо, вспоминаешь что-то дорогое сердцу, они мерцают. Я люблю тебя за нового себя. И если в тебе она проснётся, то я стану самым счастливым мужчиной в мире, но в то же время, если не проснётся, я пойму, потому что сложно на выжженной земле что-то вырастить. В любом случае, я искренне верю, что моей любви нам обоим хватит.
***
В Идэн армия Чжу прорывается только на третий день. Чжу не ожидал, что войска, охраняющие дворец, будут настолько самоотверженно биться, и тем более не ожидал, что так тяжело будет пробить ворота, которые ни тараны, ни огнемёты не берут. Гуук и правда отстроил Идэн, как неприступную крепость. Чжу зол не только на препятствия, ещё и на то, что судя по шпионам, передающим друг другу информацию, Гуук покинул границы намного раньше его ожиданий. По договорённости с союзниками, битва на границах должна была полностью поглотить внимание Дьявола и растянуться на несколько дней, давая Чжу побольше времени для уничтожения Иблиса. В итоге он потерял уже три дня, а дворец пока так ещё и не взял, союзники бушуют, что на границе потери растут, а Дьявол несётся в Иблис. Чжу должен успеть до его прихода всё закончить, сломать Гуука реальностью, в которой он потерял всё, и добить своим войском.
Юна слышит, как с грохотом падают ворота и часть стены после нескольких суток попыток. Она сидит в зале, но в своей голове чётко видит, как они подбираются ко дворцу, слышит топот врагов со двора, как разносят фонтан со статуей Маммона по центру, и камни разлетаются в сторону.