Страница 129 из 171
Они пришли на рассвете, выбрали время Дьявола, как саранча, заполонили улицы города, вырезая население без разбора. Оставленное на охрану Иблиса войско бьётся из последних сил, но значительно уступает в силе. Чжу привёл с собой всю свою армию и приказал не жалеть никого.
Юна приказывает всем обитателям дворца спрятаться в подвале и на нижних этажах с темницами. Сама девушка, накинув на плечи длинную меховую накидку, спускается в главный зал. Она подходит к трону Гуука, проводит пальцами по подлокотнику, словно хранящему тепло родных рук, подпитывается его силой и, приказав прислуге поставить рядом с троном кресло, направляется к Арслану.
Правитель находится в своих покоях в скверном расположении духа. Арслана никто не обслуживает, вино не несут, и мутно смотрящий на Юну мужчина сперва ее даже не узнаёт, путает с прислугой.
– Если я погибну сегодня, – с презрением смотрит на пытающегося подняться с кровати мужчину Юна, – а Гуук, не справившись с потерей, превратится в тебя, то я прокляну его с того света и прокляну себя, что полюбила такого слабака, который не смог пережить потерю любимой.
– Лучше вина принеси, – раздражённо говорит Арслан, даже не вслушиваясь в ее слова.
– Империя горит, на нас напали, и гроза этих земель, лучший воин империи, ищет только вино, и всё почему? – горько улыбается девушка. – Потому что от него ушла девушка, – плюет она на пол и идет к двери. – Не шуми, может, дольше проживешь, – оборачивается к нему Юна на пороге и выходит за дверь.
Дворец пустой. Юна идёт по тёмным коридорам, по которым обычно снуют слуги, и сталкивается с выбегающим из зала Биби.
– Юна, спустись вниз, – молит ее Биби.
– Зачем? – оттолкнув его, проходит в зал девушка.
– Надо спрятаться, – вбегает в зал за ними Ани. – Юна, дворец покинуть никак не выходит, все, кто вышел за ворота, погибли, их слишком много и держат нас в кольце с момента, как вошли в город, но мы можем спрятаться.
– Мы переоденем вас, как прислугу, вряд ли они знают ваши лица, – продолжает слёзно молить Юну Биби.
– Вы оба идёте вниз, а я буду здесь, – заявляет тоном, не терпящим возражений, Юна.
– Тогда и я останусь, – твердо говорит Ани.
– Ты не останешься! – кричит на нее Юна. – Кто-то из нас должен выжить. Это мой дворец, моя империя, я не буду прятаться, а вы если это не сделаете, я прикажу вас силой запереть.
– Или ты идёшь со мной вниз, или я остаюсь с тобой, – не сдаётся Ани, и Юна, усмехнувшись, кивает страже. Сопротивляющуюся и кричащую девушку насильно волокут в подвальные помещения.
– Ты чего ждёшь? – поворачивается к Биби Юна.
– Я остаюсь, – твёрдо заявляет мужчина.
– Это приказ.
– Я ослушался. Я не смогу сказать ему, что не уберёг тебя, во второй раз на это никаких сил не хватит. Поэтому если такова наша судьба, то я останусь, – опускается на пол у окна Биби, всем своим видом показывая, что не двинется с места.
Юна устало выдыхает, поправляет кольца на пальцах, поглаживает то самое с надписью «моя жизнь» и улыбается. «Пахло кровью, любимый, но я не думала, что моей, – шепчет про себя девушка, прикрыв веки. – Но это даже хорошо, потому что я твою смерть пережить не смогу. Ты, главное, не сломайся, отомсти за нас. За Иблис. Пусть кровь наших врагов покроет кровь всех тех, кто погиб в этой битве за меня и твоего ребенка». Юна опускается в кресло, кладёт подаренный ей любимым меч рядом и смотрит на двери.
***
Ясмин следит за тем, как раскатывают тесто для пирожков на кухне, облокотившись о стол, и таскает мелко нарезанное мясо для начинки из блюда перед собой. Ясмин во дворце Дауда приняли сразу, она сомневается, что по доброте душевной, скорее, из-за страха перед правителем. Ясмин почти не помнит несколько дней в пути, потому что была не в себе. Истощенный от постоянных дум организм, видимо, включил режим сохранения энергии, и весь путь девушка проспала, с трудом просыпаясь на зов Дауда, чтобы поесть. У Ясмин хорошо обставленные просторные покои с видом на прекрасный сад, но она предпочитает спать с Даудом. Это было вынужденной мерой после трёх суток бессонницы, потому что как только Ясмин прибыла во дворец, сон с ней попрощался. Стоило девушке закрыть глаза, как она видела Монстра. Только Арслан во сне ее не пугал, к этому девушка уже привыкла. Она видела стоящего посередине их спальни на коленях правителя, который, придерживая сквозную дыру на груди, одними губами без остановки повторял «за что?» Ясмин больше веки не прикрывала. Она слонялась ночами по дворцу, несмотря на холод, выходила в сад, а на все вопросы Дауда, как спалось, отвечала, что хорошо. Дауду докладывала прислуга, что девушка по ночам часто гуляет, но он всё ждал, что та сама расскажет про бессонницу, но не дождался. Так продолжалось, пока девушка не потеряла сознание прямо во время обеда с ним.
В ту ночь Дауд забирает Ясмин к себе, и сопротивляющаяся этому первый час девушка сразу же засыпает. Когда Дауд рядом и Ясмин окружена его запахом и вещами, то Арслан во снах не приходит, не ковыряет всё ещё открытые раны. Первые недели проходят, как в тумане, Ясмин всё так же убеждает Дауда, что всё в порядке, улыбается на все его вопросы, но он прекрасно видит эту фальшивую маску, собранную из уже сколько раз разлетевшихся в стороны осколков, и не давит.
Ничего не в порядке. Ясмин каждое утро вдыхает морозный воздух, кутается в толстый плед и сидит на балконе дворца, бесцветным взглядом смотря вдаль. Арслан застрял в ней колючим кустом, Ясмин без потерь от него не избавиться. Она кожей чувствует, как эти колючки изнутри плоть рвут, наружу вырвавшись, вокруг груди обматываются, давят, дышать не дают. Тут ни один лекарь не поможет, без риска для жизни его не извлечёт. У Ясмин, может, и есть иммунитет к боли, но чувствовать она её не перестает, за несколько городов, рек и лесов от него – ей всё равно больно. Невозможно сбежать от того, кто внутри. Ясмин покинула Иблис, ушла от Арслана, но по-прежнему лёгкие битым стеклом забиты, потому что куда бы она от него не бежала, не сбежит – она его с собой, под кожу вшитым, таскает.