Гукюн @el_kniga

– Странно это всё, – хмурится Гуук. – Пусть и обороняться нам приходится очень редко, вы молодцы, отлично справились. Дальше действуем по обычной схеме – будем наступать. Я хочу эту мразь, так что не ждём очередного удара, а нападаем сами. Меняем схему построения из-за Арслана, я беру на себя правый фланг, левый – Заур, Хосров отвечает за центр.

– Фланги самая тяжелая часть, давай поменяемся, – противится Хосров.

– С чего это? – выгибает бровь Гуук. – Чжу ждёт именно меня, поэтому и отсиживается, но он ждёт меня по центру, я зайду справа и уничтожу этого ублюдка.

Через полчаса Гуук и Хосров присоединяются к обороне, и по приказу войска империи начинают контрнаступление. В ушах звенит от скрежета металла, от бьющихся о щиты мечей разлетаются искры, стрелы летят в обе стороны, накрывая войска смертельным градом, под копытами напуганных лошадей гибнут раненые. Гуук продолжает вместе с левым флангом замыкать большую часть вражеских войск, чтобы добить их в живом кольце, и к своему ужасу видит, как с дальних холмов вниз стекается подмога нападающим. Гуук опускает свой меч на головы несчастных, посмевших бросить вызов самому Дьяволу, и прорывается в центр врага. Он видит знакомые лица, пусть и скрытые наполовину шлемами, узнает правителей государств, с которыми в своё время не договорился и мелочиться не стал, Чжу всё равно нигде не видно.

Очередной предсмертный хрип, Гуук на ходу выдёргивает меч из свалившегося с коня на сырую от вновь начавшегося мокрого снега землю воина и, вытерев его о свои же штаны, бьёт Маммона по бокам.

– Что-то здесь не так, – останавливает он коня рядом со считающим убитых Хосровом.

– Семьдесят пять, – меч вновь над головой Ворона.

– Хосров! – окликает его Гуук.

– Я собьюсь, – пропускает вперёд своих воинов Хосров и слушает друга.

– Что-то здесь не так, – оглядывает долину Гуук.

– В смысле?

– Во-первых, бой ведётся не по тактике Чжу, во-вторых, мы стольких уже положили, а я вижу разные племена, разные гербы, но уверен, никого из армии Чжу я сегодня не видел. С нами воюют только союзники, – сильнее мрачнеет полководец. – Чжу нигде не видно. Он ведь ведёт армию, нападение объявлено от имени его империи.

– Ничего не понимаю, – натягивает поводья Хана Хосров.

– Я тоже, – поднимает глаза к небу Гуук, вспоминая слова Юны про небо, когда он покидал Идэн. – Может, он всё ещё в шатре?

– Давай тогда разобьём их до конца и проверим.

Рассвет встречает Гуука, сидящим на холме среди разворошенного поля, усеянного трупами, над которыми летают готовящиеся к кровавой трапезе стервятники. Несмотря на то, что с обеих сторон большие потери, основная часть вражеских войск всё ещё ведёт бой. Гуук не собрал все войска империи, взял только основной состав и созвал войска из ближайших к Иблису городов, но даже с такой численностью он уверен, что сможет отразить нападение. Войско врага разрозненно, нет общей тактики, сразу видно, что они представляют разные государства и правителей, у Гуука чёткая стратегия и один устав для всех.

Он ногой отпихивает шлем, упавший с головы лежащего рядом с перерезанным горлом воина, блики с которого падают на глаза, и смотрит на своих солдат, отягощённый думами. Вроде, обычное нападение, даже вглубь смогли прорваться, но всё равно что-то не так. Чжу нет, и пусть те, кого Хосров пытал, говорили, что он в лагере со своей армией, Гуук в это не верит.

Птицы закрывают солнце, которое и так из-за серых туч не видно, кружатся над пахнущей кровью долиной в благодарственном танце. Снег тонкой вуалью ложится на мёртвых воинов, кутает их словно в саван. Смерть медленно ходит между погибшими, волоча за собой подол длинного черного платья, костлявыми пальцами веки павших прикрывает, собирает свой урожай и безумно любит Дьявола, который всегда к ней щедр.

Гуук перекатывает в ладони камушки, подобранные с земли, сосредоточенно смотрит на ложащиеся на землю и вмиг окрашиваемые в красный снежинки, даже глубокая морщина, проходящая посередине лба, не портит красивое лицо Дьявола.

– Это отвлекающий маневр, – резко подскакивает на ноги правитель и швыряет камушки в сторону.

Хосров, разговаривающий со своими воинами в преддверии очередной атаки, сразу идёт к другу.

– В чём дело? – спрашивает он.

– Он в Иблисе.

– Что? – растерянно смотрит на него Хосров.

– Это был отвлекающий маневр. Этот сукин сын в Иблисе, – выпаливает Гуук и срывается к коню.

Хосров в шоке пятится назад, а потом, развернувшись, бежит к Хану. Гуук взбирается на Маммона и, оставив большую часть войск с Зауром, велит трубить, разослать гонцов и срочно созвать все войска империи к Иблису.

– Сердце империи черепов – Иблис, – заявляет своим командующим до отбытия Гуук, восседая на коне. – Я верю в вас и вашу силу, вы не позволите им прорваться, а я не позволю им захватить столицу. Выживайте, потому что я не хочу праздновать нашу победу один.

Войско провожает правителей громкими возгласами и возвращается на поле боя.

Гуук хочет ошибаться, но он никогда не ошибается. Дурное предчувствие не оставляло его с момента прибытия на границу, но он его отгонял, отказывался прислушиваться к зверю, который гнул его кости и вопил об опасности. Гуук потерял пять суток в пути и сутки на бой и раздумья, чтобы понять, что угодил в капкан, умело расставленный Чжу. Он себе этого не простит. Уверенность в том, что никто не осмелится так нагло пойти против него, сыграла с ним злую шутку. Даже если он сократит путь, то, максимум, на сутки, помчится без привалов, загонит Маммона и всех остальных лошадей. Гуук не успеет. Но думать о том, что он не сможет, он даже не хочет. Он сильнее бьёт по бокам коня и окружённый воинами срывается домой. Хосров вообще не думает, он не будет, всё, что он хочет – ветер в лицо и цель – видеть стены Иблиса, за которыми не просто его город, народ, но и смысл его существования.

***

Кровь просачивается на улицы Иблиса на шестой день после отбытия Гуука, она сперва тонкими струйками, потом целыми ручьями накрывает вымощенные камнем улочки окраин, стекает к центру. Густой чёрный дым стоит над столицей, как купол, который не в силах создать ни один даже самый лучший мастер в этой части мира, но способен огонь. Лязг мечей, крики людей, мольбы о пощаде до Идэна не доходят, но Юна их всё равно слышит. С самого раннего утра, как бы она ни прикладывал ладони к ушам, она слышит агонию своего народа, плач младенцев в брошенных колыбелях и противный звук рассекающего плоть металла.