Страница 115 из 171
Дауд весь ее путь от бассейна до скатерти не дышал, глаз отвести не мог. Его ангел сел рядом с Монстром, тот самый ангел, которому Дауд сам крылья отрубил, она его даже взглядом не удостоит и права будет. Он ту ночь в шатре посередине степи никогда не забудет, навеки в памяти сохранит. Пусть только Ясмин к нему шаг сделает – он ее на руки поднимет, по битому стеклу босоногим пройдёт, потому что ни одна девушка в мире его мысли так не занимала, жить только одной случайной ночью не заставляла. Арслан к Ясмин нагибается, что-то в ухо шепчет, слишком близко, интимно, Дауд за кубком тянется, вином вспыхивающие внутри костры ярости тушит. Воин, который привык за клочок земли воевать, расширять империю, оберегать, до сих пор это всё по привычке делал, а сейчас любое его действие, и перед глазами лицо пусть и разбитой вдребезги, но всё равно самой красивой девушки стоит. Дауд войну с собственной матерью из-за Ясмин выиграл, по союзникам галопом с визитом прошёлся, не уставая, империю восстанавливает, сил набирается, и всё ради нее. Один ее взгляд, и Дауд ей свой мир подарит, потому что эйфория от побед или достижений к завтрашнему дню сменяется поиском новой цели, новых открытий, чего-то, что бы дало смысл пресной жизни. А ведь можно возвращаться домой с боя и падать у ее ног, можно просыпаться по утрам, чтобы видеть ее улыбку, про прикосновение Дауд и думать не хочет, потому что боится не выдержать, потому что как ту ночь провёл и на утро выжил – не знает.
Кто-то влюбляется в характер, кто-то в красоту, в живой ум, Дауд влюбился в ее необъятную, струящуюся из многочисленных трещин и ползущую за ней, как шлейф, чистую боль. Влюбился в глаза, в которых даже дыма от костра больше нет, в холодные пальцы, цепляющиеся за него, влюбился в ее голос, в котором жизни ниже нуля. Дауд не знает, как это называется, как так получилось, но знает, что его сердце бьётся только ради девушки, которая так далеко, но он, надо будет, до нее через гору трупов дорвётся. Ясмин пробила титановый панцирь, уничтожила все принципы, разместилась и сидит внутри, а Дауд этому и рад, потому что оказалось, что жизнь – это не вечное поле боя и не место, где доминируют красный и чёрный. Жизнь – это улыбка, которая будучи самой вымученной из всех, всё равно заставляет цветы головы поднимать, к ней, как к свету, тянуться. В мире Ясмин превалирует золотой, и Дауд хочет стать пусть хоть маленькой его частичкой. Ясмин сама – запретный цветок, кто-то его срывает, а Дауд за ним ухаживать хочет. Это его девушка, она должен принадлежать ему, Арслан не должен прикасаться к этому сгустку боли, а Дауд ее раны залечит, жизнь полюбить научит.
***
В третий раз Юна выходит к Гууку в белой тончайшей тунике с укороченным до середины бедра передом, и длинной, ползущей по полу шлейфом задней частью, усеянной жемчугами. Ворот туники расшит серебряными нитями, рукава отделаны кружевами. На голове девушки поблёскивает покрытый жемчугами серебряный венок, любимое колье, которое вернуло ее к жизни, висит на шее. Она останавливается напротив Гуука, который от обрушившейся на него красоты дар речи теряет. Красота Юны может составить конкуренцию всем небесным созданиям, и Гуук в который раз в этом убеждается. Он жадно рассматривает девушку, еле сдерживается, чтобы не сорваться и не прижать к себе. Убеждает себя, что это его невеста, что она здесь и рядом, не испарится в следующую секунду, но в Гууке жадность просыпается, а на смену ей приходит жуткая ревность. Он злится, что все на Юну смотрят, что все поражены не меньше, чем он, чуть ли серебряный кубок в руке не гнёт.
– Отныне и далее вы будете дарить мне счастье, а я сделаю вас самым счастливым во вселенной, – кланяется ему Юна и собирается возвращаться в свои покои, как Гуук поднимается с места и, обойдя стол, берёт ее за руку.
– Твоё место рядом со мной, – поглаживает ее щеку Гуук и под удивлённые вздохи гостей, которые не привыкли к присутствию девушки на собственной свадьбе, ведёт ее к скатерти.
Только Юна опускается на подушки, как Гуук ставит перед ней маленькую шкатулку.
– Опять подарок? – дует губы Юна. – Я в комнату пройти не могу, она завалена подарками. Пойми наконец, что мне всё это неважно.
– Я знаю, но кому мне дарить то, что я завоевывал годами, если не тебе. Самое лучшее для самой лучшей. Вот родится у нас девочка, буду всё ей дарить, а ты будешь завидовать, – усмехается Гуук. – Этот подарок тебе понравится, должен понравиться, – тихо говорит он, незаметно поглаживая ее спину.
Юна берёт шкатулку и, открыв, смотрит на золотое кольцо, которое ничем не украшено. Она достаёт кольцо и только сейчас замечает гравировку на внутренней части – «моя жизнь». Девушка протягивает руку, и мужчина надевает кольцо на ее безымянный палец.
– Оно совсем простенькое, но его удобно носить, такое же есть и у меня, – показывает руку Гуук.
– А на твоём что написано? – любопытно поглядывает на кольцо Юна.
– Моя любовь, – целует ее в лоб мужчина. – Ты – моя жизнь, а я – твоя любовь. Считай, мы обменялись кольцами.
– Люблю я тебя, – тихо бурчит Юна.
Юна весь вечер светится счастьем, общается с семьёй и друзьями, таскает еду Гуука и, ещё нет даже полуночи, отключается на его плече. Он, взяв ее на руки, под восторженный гул гостей, которых оставляет пировать пока без него, отправляется вместе с ней в свои покои. Проснувшаяся ещё на его руках Юна присаживается на постель, пока Гуук снимает с ее головы венок.
– Помнишь, ты в Мирасе сказал, свадьбы не было, а брачная ночь будет? – помогает ему избавить себя от одежды девушка.
– Не хочу это вспоминать, – хмурится Гуук.
– Я помню, ведь забыть такое сложно, – опускается на подушки Юна. – Но зато ты тогда своё получить не смог, ты и сейчас не получил бы, если бы я сама не захотела.
– Не сомневаюсь, – улыбается Гуук, – но сейчас я получу брачную ночь, – целует ее в живот, задирает тунику, и Юна поднимает руки.