Страница 106 из 171
– Нам повезло, что мы с Таем ходили отдавать заказ, а когда вернулись, у нас уже не было дома. Поняв, что я рискую не только собой, но и сыном, в тот же день я покинула Иблис, чтобы перебраться в другой город, – утирает чистую посуду Шуи. – В этой хижине жил старый рыбак, мы остались у него на ночь, а потом, как оказалось, на всю жизнь. Он похоронен на заднем дворе. Я его не убивала, он умер от старости, – смеётся женщина, заметив, как хмурится Юна. – Год я за ним ухаживала, убирала дом, готовила еду, он был уже совсем немощным. После его смерти мы привели в порядок дом и решили, что можем прожить и здесь.
– А на что ты живёшь?
– У меня огород, мы ловим рыбу в реке, есть птица. Я продаю настойки путникам, меняюсь с купцами на нужную мне утварь, так и живём.
– Но ребёнку нужно ходить в школу, обучаться боевому искусству, он ведь мальчик, он должен уметь пользоваться мечом, чтобы защищать себя и свою семью, – не понимает ее Юна.
– И это единственное, что порой заставляет меня хотеть вернуться в город, но пока я не могу решиться, слишком много боли мне причинили люди, чтобы заново начать жить среди них, – отворачивается к завешенному старыми занавесками окну Шуи.
– Ты боишься людей и ищешь себе оправдания, но не все ведь плохие, тебе нужно дать им ещё один шанс, – мягко говорит Юна.
– Пока у нас есть крыша над головой и кусок хлеба, мы не пропадём, – отмахивается Шуи. – Ты не расскажешь мне, почему тебя хотели убить?
– Не расскажу, не сейчас, – откидывается на подушку Юна и прикрывает веки, думая о рассказе женщины.
***
– Почему они не идут? – пристально смотрит на помощника Гуук, одним взглядом вбивая мужчину под землю.
Гуук оставил Арслана в Иблисе за главного, а сам уже которые сутки ищет Юну за его пределами. Он стоит посередине степи под палящим солнцем с воинами и ждёт высланных за поисками девушки на Юг людей.
– Мой господин, – заикается его помощник, не отрывая глаз от травы. – Они не придут, потому что, наверное, там вашей любимой не оказалось, а за плохую новость вы уже казнили пятерых.
– Надо будет, всех казню, – хватает его за грудки Гуук и притягивает к себе. – Молите своего Бога, чтобы она нашлась, – с силой откидывает его в сторону, будто тот ничего не весит, и идёт к Маммону.
Гуук поглаживает коня, пытаясь унять клокочущую внутри в первую очередь на самого себя ярость. Готовящееся ко сну солнце окрашивает небо в кроваво-красный, грозясь ещё один день превратить в историю, а Гуук Юну так и не нашёл. Четвёртые сутки с пропажи девушки, а он проживает их в одном дне, он отказывается верить в то, что время стремительно ускользает, возможно, забирая с собой крупицы жизни той, кто для него стал всем. Гуук не замечает рассветов, закатов, не ест, не пьёт, только вдаль смотрит, но не ждёт, а сам ищет. Он покоя не находит, мечется среди воинов раненым зверем, меч в ножны не убирает, с ума сходит. Он запрещает делать привалы, разбивать шатры, отвлекаться, они всё время в пути, воины в страхе, таким господина они ещё не видели.
Гуук без нее задыхается – огромный Идэн с пропажей Юны превратился в темницу, куда ни свет, ни воздух не проникают. Он поклялся, что не вернётся в Иблис, пока не найдёт ее. Столица Империи черепов хранит ее запах. Порой Гуук четко его чувствует, срывается на него, как безумный, по дворцу рыщет и снова понимает, что это от него пахнет. Гуук пропитан Юной с головы до ног и цепляется за ее запах, как за силу. Он не врал – он перевернёт мир вверх дном, но девушку найдет, к своей груди прижмёт, а потом на колени встанет и со своим сыном поздоровается. Иначе все завоевания, богатства, земли и в первую очередь его собственная жизнь – бессмысленны. Гуук не просто воин, правитель и властелин этой части света, он возлюбленный Мин Юны, и это самое важное, что имеет сейчас значение.
Они осматривают очередное поселение, и Юны снова нет. Гуук вновь взбирается на Маммона, и воины пускаются в путь. Он поклялся прочесать всю империю, надо будет, и соседние, пока всю землю не обойдёт – не успокоится. Через час пути Гуук натягивает поводья коня и, спрыгнув с него, идёт к брошенной посередине степи повозке.
– То есть, по-вашему, это абсолютно нормально, что целая повозка торчит посередине пути, – изогнув бровь, смотрит на не понимающих, почему они остановились, воинов Гуук. – Как же мне нужен Хосров! – в сердцах выкрикивает и, опустив полог пустой повозки, идёт к реке.
– Тут будто кого-то волокли, и у самой реки следы пропадают, – бормочет поглядывающий на смятую траву и семенящий за ним помощник. Он не успевает до конца выразить свою мысль, как Гуук, развернувшись, хватает его за горло.
– Думаешь, я слепой? – рычит Дьявол, подняв задыхающегося мужчину над головой. – Продолжи фразу, скажи мне в лицо, что мою любимую утопили!
Гуук сразу заметил и смятую траву, и следы на берегу, но тут же заблокировал вопящие об утопленном девушке мысли. Это не Юна. Чьи бы это ни были следы, этот человек покоится на дне реки. Это точно не Юна, потому что Гуук сейчас жив здоров, стоит на ногах, значит, и его любимая жива. Будь Юна мертва, то он бы скошенным потерей по земле ползал и в адских бы муках умирал.
– Мой господин, – падает на колени второй верный воин правителя, – мы понимаем вашу потерю, но это отличная зацепка, мы будем искать вдоль реки, а не на её дне. Не теряйте надежду.
Гуук разжимает пальцы, и потерявшего сознание мужчину приводят в чувства.
– Тут нет поселений, но есть хижина старого рыбака, там живёт безумная женщина, – продолжает воин, – мы спросим у нее.
Гуук кивает.
***