Гукюн @el_kniga

– Я была права, значит, ты ждёшь малыша, – улыбается Шуи и вновь садится рядом. – Я не знаю, пострадал ли ребёнок, но я поняла, что выпуклость живота для твоей фигуры неестественна. Надеюсь, что он в порядке, во всяком случае я тебя переодевала, и не было кровотечений.

– Расскажи мне, как я сюда попала, но сперва мне срочно нужно связаться с Идэном, – немного успокаивается Юна.

– С Идэном? Со дворцом? – удивлённо смотрит на нее женщина, и Юна кивает. – Прости, но мы не в Иблисе, более того, тут больше полдня пути до города.

– Но мне нужно, мой любимый живёт в Идэне, он меня ищет… – молит ее девушка.

– Если ищет, то найдёт, – подтыкает ее одеяло Шуи, – а пока тебе нужен покой. Ты три дня не приходила в себя, и я боялась, что ты уже так и не придёшь.

– Так я здесь три дня? – не верит Юна.

– Да, но в первый день ты хоть бормотала что-то, а эти дни я уже думала, что ты не очнёшься, – прикладывает ладонь к ее лбу Шуи. – Жара нет, значит, всё хорошо. Когда мы привезли тебя, ты всё время звала Гуука. Не зови Дьявола, потому что Бог тебя спас, смилостивился, – Шуи, нагнувшись, поднимает с пола колье и кладёт его в ладонь девушки. – Не знаю, что оно значит, но тебе, видимо, очень дорого.

– Это колье моего Дьявола, – грустно улыбается Юна. – Мне нужен он, ведь именно из-за милости Бога меня чуть не убили, потому что, не будь я так набожна, я бы давно приказала избавиться от той твари, что это сделала.

– Тебе лучше знать, – вздыхает Шуи и поднимается на ноги. – Ты очень слаба и сейчас уснёшь, а я сварю ужин, потом ты поешь, и мы поговорим.

Шуи права, Юна чувствует, как слипаются ее веки, и вновь проваливается в сон. Когда она приходит в себя, то за окном уже ночь. В доме вкусно пахнет, и Юна слышит, как урчит ее живот. Она благодарит Шуи, что та терпеливо кормит ее с ложечки, потому что от слабости рука Юны дрожит, и сама она её даже не удержала.

– Это так вкусно, – проглатывает очередную ложку похлёбки девушка, – никогда так вкусно не ела.

– Ты просто очень голодна, – смеётся Шуи и просит уплетающего за столиком ужин Тая не чавкать. – Эти дни ты только пила отвары, какими бы питательными я их не готовила, с едой они не сравнятся. В этой похлёбке даже мяса нет.

– Как нет? – удивлённо смотрит на нее Юна. – Это безумно вкусно.

– Мы не ели мясо уже несколько лет, у меня нет скота, но есть птица, – тепло улыбается ей Шуи. – Я разварила её до кашицы, чтобы ты смогла покушать.

– Расскажи мне, как ты меня нашла, – наевшись, отказывается от очередной ложки Юна и внимательно смотрит на женщину.

– Мы с Таем собирали коренья у реки, когда услышали шум. С того расстояния было сложно что-то разглядеть, но я видела, как ты упала на землю, а потом тебя бросили в реку. Благо, те мужчины сразу же ускакали, а я тебя выловила. Потом нам пришлось соорудить из веток носилки, и кое-как тебя донести до дома. Обычно мы так далеко от дома не заходим, но видимо небеса хотели, чтобы мы тебя встретили. Тебе повезло, кинжал, которым тебя ударили, прошёл параллельно ребру, и рана была не смертельная, – Шуи убирает чашу и помогает Юне присесть. – Жаль, у нас нет лошади, а то оставленная ими повозка бы в хозяйстве пригодилась. За что так с тобой поступили? Хотя преступления не всегда имеют под собой причину, мне ли не знать.

– Я не хочу говорить о себе, всё, чего я хочу – это встать на ноги и вернуться в Иблис к своему любимому, – убирает взгляд Юна. – Я вам благодарна за вашу помощь. Вы спасли мне жизнь.

– Любой бы так поступил.

– Неправда. Любой мог бы пройти мимо, а не лезть в грязную реку за незнакомкой, – бурчит Юна. – Почему ты живёшь так далеко от города? И как я понимаю, одна.

– Я не одна, у меня есть Тай, он тот ещё воин, – ребёнок, услышав маму, довольно улыбается.

– Но это ведь опасно.

– Опасны люди. Тут их почти нет, и нам хорошо.

– Расскажи мне, это поможет мне отвлечься от мыслей о ребёнке, а то мне так страшно, что с ним что-то случилось, – поглаживает здоровой рукой живот Юна.

– Я родилась в империи Хо, пережила нашествие Гуука, – идёт к ведру с водой в углу Шуи и, набрав её в большую миску, опускает туда грязную посуду. – Моя мама была лекарем, всю жизнь занимался травами, она на дому готовила целебные отвары и настойки и меня этому делу научила. У меня было место на базаре, где я продавала свои настойки. Людям они помогали, кому-то боль убирали, живот лечили, я твою рану обработала и тебя выхаживаю, основываясь на этих знаниях. У Тая нет отца, – нежно поглядывает на мальчишку, полоскающая чаши, женщина. – Я родила его от одного воина, которого и след простыл. Я уже привыкла к клейму, что я гулящая, это самое безобидное прозвище, которое я получила, я ведь посмела родить ребёнка вне брака. Я не обращала на оскорбления внимания и перестала на это всё реагировать, посвятив себя всего ребёнку, но потом в моей жизни появился Джасем.

– Это же смотритель главного базара, – вспоминает Юна одного из самых богатых людей Иблиса, который лично выходит приветствовать девушку, когда она ходит на базар. Коренастый мужчина, вечно смотрящий в пол и лебезящий перед любимой Гуука.

– Да, – грустно кивает Шуи. – Я не сразу поняла, что у него какие-то определённые желания насчёт меня, но поняв, отказала, и Ад открыл свои врата передо мной. Джасем, его люди пустили слух, что я колдунья. Мои отвары помогают, исцеляют, но это не магия, это правильные ингредиенты, но кому бы я что доказала? – Юна видит, как тяжело даётся женщине рассказ, и уже жалеет, что разбередила старые раны. – Весь базар стал обзывать меня колдуньей, угрожать, каждое утро на своём столе на базаре я находила сложенные дрова и слышал оскорбления и угрозы. Я всё равно не сдавалась, понимала, что мне нужно работать и растить ребёнка, но Джасем оказался злопамятным и коварным. Он открытым текстом требовал меня уйти с базара, в два раза повысил аренду, хотя у других она осталась прежней. Я ушла, так как дохода даже на плату за аренду не хватало, не то чтобы на пропитание. Я стала торговать из дома, постоянные клиенты приходили, и дела вновь стали налаживаться. Но, видимо, задетое эго этого мерзкого мужика не позволило ему смириться с моим существованием, и мой дом подожгли.

– Какой ужас, – в шоке смотрит на него Юна.