Страница 50 из 146
Но как он устроен и как им пользоваться, я помню. На всякий случай я упираю дуло в пол — если порох внутри есть, он ссыпется назад к полке и воспламенится от искры высеченного кремня.
Проверить можно только одним способом. Я бросаю взгляд на Скипа, который громко мяукает в ответ, прицеливаюсь в замочную скважину двери — достаточно близко, чтобы не промахнуться.
Я нажимаю на спусковой крючок, и кремний высекает искру.
Гремит выстрел, грохот заполняет комнату, а замок разлетается в щепки и со звоном падает на пол.
У меня нет времени перезаряжать ружье, да я и не умею, поэтому я возвращаюсь к оружию, хватаю нож и распахиваю дверь, за которой бушует хаос.
Вот только прямо сейчас вся бойня, судя по всему, происходит на верхней палубе. Оглянувшись на Скипа, я кивком зову его за собой, но он лишь прячется под стол. Пожалуй, это самое разумное решение.
А вот мне сидеть сложа руки нельзя — нужно действовать.
Я выхожу наружу и, заглянув наверх по лестнице, вижу проходящего мимо скелета с наполовину сгнившей кожей на ужасном лице. Он размахивает мечом, пока Тейн не выбивает его оружие ударом тесака.
— Глянь-ка, прелестная принцесса выбралась из клетки, — раздается у меня за спиной хриплый голос. От этого звука к горлу подкатывает тошнота.
Я оборачиваюсь и вижу похотливо ухмыляющегося Стерлинга.
— Тебе вообще-то положено сражаться наверху, — заявляю я, пытаясь напустить на себя храбрости.
— Пожалуй, сожрать… тьфу, с тобой подраться мне куда интереснее, — ухмыляется он, демонстрируя пугающе ровные зубы. Он протягивает руку, хватает меня за предплечье и пытается затащить в темные глубины корабля, но я упираюсь ногами в пол.
— Ты не смеешь меня трогать, — бросаю я, безуспешно пытаясь вырвать руку. — Я принадлежу ему. Он заклеймил меня. Назвал своим именем.
Стерлинг хмурится.
— Не мог он такого сделать.
— Хочешь убедиться? — спрашиваю я, после чего хватаюсь за подол платья и задираю его, обнажая бедро.
Его выражение лица мгновенно меняется: с вожделения на чистейшее неверие, а затем на жгучую ненависть.
Он отшатывается от меня.
— Этот ублюдок тебя присвоил, — хрипит он с мокрой злобой в голосе. — Не думал, что у него хватит нахальства.
— Хватило, — заявляю я, чувствуя прилив уверенности. — Я принадлежу капитану Рамзи Баттисте и никому больше. На моей коже его имя. Я его собственность.
Он скалится на меня, точно облезлый пес.
— Ну, тогда это твои похороны, куколка. Ты даже не представляешь, на что подписалась. — Он отталкивает меня мясистой рукой, и я лечу прямо на перила лестницы. Поверить не могу, что Рамзи не лгал, утверждая, будто его клеймо защитит меня. — Мне нужно помочь доставить русалку.
Русалка? Мое внимание мгновенно приковывают эти слова. Они поймали ее? Она жива?
Я колеблюсь: спрятаться где-нибудь в трюме или подняться наверх? Но любопытство берет верх. Я должна увидеть сирену, прежде чем они убьют ее, станут пытать или сотворят еще бог весть что. Мне безумно хочется ее спасти, но теперь, когда я знаю: чтобы добраться до Эдонии, капитан и его команда должны заполучить русалочью кровь, у меня, похоже, нет выбора.
Мысль о том, что я выбираю собственное спасение ценой жизни другой сирены, надламывает меня изнутри. Но жертвы уже принесены.
Я осторожно крадусь наверх по лестнице и высовываю голову на палубу как раз в тот момент, когда передо мной разворачивается совершенно безумная, хаотичная картина.
Похоже, большая часть команды «Ночного ветра» уже здесь: каждый отбивается от одного или двух полусгнивших скелетов в мешковатых одеждах, вооруженных рапирами и палашами. «Ночной ветер» явно берет верх, несмотря на численное превосходство противника, хотя я успеваю заметить, как один из скелетов вонзает рапиру прямо в живот тому пирату, что распорол щеку Эрику.
И всё же, даже свернувшись пополам от боли, пират умудряется срубить скелету ноги по голень, а затем обрушивает плашмя клинок на череп, размозжив его на куски.
— Гляди-ка, прекрасная дева.
Я резко оборачиваюсь и вижу, как в футе от меня зияет череп скелета, готовый проткнуть меня мечом.
— А вот и безголовый ублюдок, — раздается голос Сэм, когда женщина-пират материализуется буквально из ниоткуда.
Я вскрикиваю, а она взмахивает мечом и срезает мертвяку голову под корень. Череп со стуком катится по палубе, а его челюсть всё еще беззвучно разивается в крике.
Я смотрю на женщину, потрясенная тем, что она меня спасла.
— Спасибо, — выдыхаю я.
— Пожалуйста, — скалится она. — Полагаю, Костяшка оторвал бы мне собственную башку, если бы с тобой что-то случилось. — Она бросает взгляд на нож в моих руках. — Я бы посоветовала тебе сидеть в трюме, где безопасно, но, думаю, ты из тех женщин, что никому не подчиняются.
— И это чистая правда, — отвечаю я, переводя взгляд на продолжающуюся вокруг нас бойню. — Мы побеждаем?
— Мы? — ухмыляется она. — Рада слышать, на чьей ты стороне. Ага, сказала бы, что побеждаем. Чтобы уложить этих проклятых ублюдков, требуется уйма сил, но стоит им… — Она кивает на обезглавленного ею мертвеца. Тело медленно ползет обратно к своей голове. Сэм подходит ближе, хватает костлявую руку, с корнем вырывает ее и швыряет за борт, прямо в темную воду. — …то можно удерживать их в таком состоянии какое-то время.
Она оглядывает поле боя — дерущихся скелетов и густой жутковатый туман, наползающий на судно, — и ее брови сдвигаются.
— У меня от этого дурное предчувствие, — бросает она, возвращаясь ко мне; ее тесак в ножнах так и подмывает кого-нибудь заколоть.
— Что такое?
Ее взгляд прикован к другому судну, вплотную притиснувшемуся к «Ночному ветру». Несколько пиратов, включая Стерлинга, втаскивают на палубу длинный ящик. Больше всего он напоминает гроб, если бы не наброшенная поверх полотняная простыня.
— Внутри русалка.
У меня отвисает челюсть, и я судорожно выдыхаю.
— Они поймали ее?
— Или то, что от нее осталось, — разочарованно бросает Сэм. — Видишь, до чего дошли эти проклятые матросы? От них одни скелеты и остались. Русалочья кровь могла бы вернуть им человеческий облик, пусть и ненадолго. Раз их плоть и кожа истлели до лохмотьев, значит, русалка дает недостаточно крови. Либо она уже мертва.
— Ааааргх! — вопит скелет, бросаясь на нас с поднятым палашом.