Страница 50 из 69
Подруги нехотя выбрались из шалаша.
– Это ты можешь этим наивным дурочкам заливать про куропаток, – нахмурилась Алина. – То, что ты тыришь кур из деревни, это даже по перьям вокруг видно. Кирилл приходил в лагерь, попросил, чтобы я с тобой поговорила. Если ты не уедешь домой, Влад, тебе может не поздоровиться.
– Тебя попросил поговорить? – удивился Влад. – А кто ты такая? Ты мне никто. Ты меня давно предала. Я тут два дня валялся, ночью спать не мог от голода. От этих ягод у меня уже несварение. А курица эта сама сюда забрела. Ее все равно бы собаки порвали. Так что пусть этот Кирилл заткнется. А вы, девчонки, идите в лагерь. Кушайте там котлетки и рожки, и не обляпайтесь. Мне никто не указ, жить в лесу или нет. Этот лес ничей. Он ни Кириллу не принадлежит, ни тебе.
– Мое дело было предупредить.
– Предупредила? Все, можешь идти.
– Ехал бы ты домой, Влад. По-хорошему. Пока беда не случилась.
– Свободна.
Алина вынырнула из шалаша и махнула спутницам, мол, айда обратно.
– Ну, что? – спросила по пути Лидка. – Не звал тебя этот леший с собой жить?
– Да не леший он, – спокойно ответила Аля. – Просто дурак.
После обеда Алину вызвала к себе Наиля Флюсовна. Пока не было Бойкота, женщина восседала в кресле начальника. Как сказал бы Виталя, заранее примеряется.
– Проходи, Алечка. Я слышала, что у вас там рокировка произошла в отряде? Ты теперь с Валентиной живешь и Натальей?
– Ну, Наташа же вам обо всем рассказала, – усмехнулась Алина.
– Да, не скрою, – кивнула замначлаг. – Наталья девочка с большими комплексами, из трудной семьи. Лагерь для таких детей как отдушина. Сезон закончится, вот куда она поедет?
– Туда же, куда и все.
– Адаптация детей в коллективе – вот наша первоочередная задача.
– Ну, вы же позвали меня не для того, чтобы об этом рассказать?
– В том числе и узнать, как дела у тебя, в отряде. Как там Хруничев поживает? Вчера я уже написала заявление в милицию, чтобы там приняли меры. Родители у него тоже сложные, совсем не идут на контакт. Не понимаю, как можно закрывать глаза на то, что ребенок живет в лесу? Представляешь, что сказал мне отец Влада? Мы, мол, вам ребенка доверили, так и присматривайте за ним до конца сезона. Мол, вся ответственность на нас.
Алька пожала плечами, давая знать, что вы взрослые, вы и разбирайтесь.
– Собственно, вызвала я тебя по другим вопросам. Первый вопрос такой. Через три дня приедет товарищ Щелоков, будем принимать вас в комсомол. По предложению райкома комсомола решено дать новым членам ВЛКСМ возможность проявить себя в качестве вожатых в пионерском лагере «Строитель» в третьем сезоне. Вот я и хочу спросить тебя, Алина, кого бы ты могла нам порекомендовать?
Девочка снова пожала плечами.
– Безусловно, это Лида. У нее есть педагогические наклонности. Хочу взять и Наташу, все будет меньше под тлетворным влиянием семьи. Валю Шкаликову… А как ты смотришь на такую возможность?
Аля тут же подумала про Тимура. Если бы она знала, где в третьем сезоне будет Тимур Петрович, она бы приняла решение. Иначе просто не интересно.
– Ну, хорошо, время подумать у тебя еще есть. Теперь второй вопрос. Он менее приятный, точнее, совсем неприятный. И касается Тимура Петровича Исаева…
Алькино сердце подскочило. Эта Наиля словно прочитала ее мысли!
– Поступил следующий сигнал. Наш доблестный художественный и музыкальный руководитель, оказывается, занимается спекуляцией, продает детям музыкальные журналы, пластинки и кассеты. Представляешь? Тебе, случаем, не продавал?
В горле у Алины застрял сухой комок. Ей хотелось выбежать из штаба и помчаться в радиорубку, чтобы предупредить Тимура. И ее страх оказался небеспочвенным.
– Сейчас приедут двое сотрудников из города, Аля. Поручаю тебе как активисту лагеря помочь ответственным лицам провести контрольную закупку.
– Мне? Почему мне?
– Ну, раз ты не хочешь, я могу попросить об этом Лиду.
– Да нет же, – пришла в себя Алька. – Когда это нужно сделать? И главное, как?
– Очень просто, – улыбнулась Наиля. – Ребята будут стоять на лестнице и слушать. Ты войдешь к Тимуру Петровичу и достаточно громко попросишь его продать тебе журнал «Нойес Лебен». В момент передачи журнала парни войдут в рубку и зафиксируют факт покупки. Потом ты подпишешь акт, где будет указано, по какой цене тебе был продан данный журнал. В розницу экземпляр стоит сорок пять копеек в киоске «Союзпечать». Тимур Петрович продает его за четыре рубля пятьдесят копеек. Если не окажется журнала «Нойес Лебен», попросишь польский журнал для женщин «Кобьета и жиче». Поняла?
– Поняла, – ноги у Алины заметно подрагивали.
– Сейчас иди к себе, – мягко произнесла Флюсовна. – Через полчаса я тебя позову.
Девочка выбралась из штаба на ватных ногах. На спортивной площадке гремела музыка, прыгали девчонки из танцевального кружка Вероники. Возле турников Аля заметила Тимура Петровича и ватагу пацанов, играющих в подтягивание на выбывание. Алина направилась прямиком к рубке, но дверь на лестницу оказалась закрытой на хилый висячий замок.
Оглядевшись, девочка подняла с земли обломок кирпича и одним ударом выбила петлю, прибитую к двери двумя ржавыми гвоздями. Замок повис на другой петле, а Алина быстро взбежала по лестнице. К счастью, сама рубка оказалась открытой.
Как-то Аля видела, как Тимур складывал какие-то журналы на полку под занавеской. Так и есть. На этот раз на полке лежали свежие, еще пахнущие краской журнальчики. Ничего крамольного в этой периодике не было. В немецком журнале писали про разные группы, но сам «Нойес Лебен» был жутко дефицитным. Купить просто так его было невозможно. Только через знакомых на почте.
Аля затолкала все журналы в большую сумку, найденную под полкой, и с трудом выволокла на площадку перед рубкой. Только там она поняла, что такую тяжесть не утащил бы и Глеб Никифоров со своими руками-колбасками. Тогда девочка открыла крохотное окошко на площадке, не задумываясь, куда оно выходит, и стала выбрасывать по два-три журнала за один раз. Затем отнесла сумку на место и покинула место преступления.
Через двадцать минут в комнату заглянула Наиля Флюсовна:
– Алина, там приехали парни из города. Выходи быстрее!
– Ой, у меня что-то живот разболелся, – скривилась девочка. – Ой-ой-ой!