Страница 1 из 69
Глава 1. Пламя, пламя, пламя, пламя!..
Медленно и терпеливо, оттеснив родителей и детей, столпившихся в тени гостиницы «Турист», на асфальтовом пятаке стоянки припарковался огромный желтый автобус. Утро и без того выдалось жарким, а от дизельного гиганта так пахнуло переработанной соляркой и зноем, что люди, невзирая на запрещающие таблички, предпочли рассыпаться по газонам.
Водитель высунулся в окошко, выискивая какое-нибудь ответственное лицо, но увидел только долговязую девочку в панамке, поедающее эскимо и взирающую на него, как на пустое место. Взрослые обмахивались газетками и платками, дети валялись на траве, а эта девочка нагло швырнула остатки мороженого на ось колеса и недовольным голосом поинтересовалась:
– Нас, что, повезут в э-этом?
Тут же к девочке подошли родители, зашикали, попытались взять за локоток, но та только нервно выдернула руку и покосилась на других ребят. Впрочем, те не обратили никакого внимания на проявление чрезмерной заботы, так как их самих, как мелких, родители уже вели к дверцам желтого автобуса. Кто-то крикнул водителю, чтобы открывал, и гармошки дверей разъехались. Вскоре над головой девочки в панаме, в открытом окне автобуса, возникла другая рожица, вполне довольная, немного рыжая и с косичками, и прозвенел веселый призыв:
– Алька, а я уже тут! А ты говорила, что я не шустрая!
– Алина, Алина, не торопись, – запричитала мать. – Томочка, подержи одно место, пожалуйста! Аля, ты крепко-накрепко все запомнила?
– Горбачев, Алиев, Воротников… – надрывно затянула панамка. – Да помню я, мама, помню все это ваше Политбрюшко!..
– Ну-ка, замолчи, бессовестная, – мягко ударил по губам девочку отец. – Игорь Иванович Щелоков сказал, что задаст тебе именно этот вопрос. Он хочет, чтобы ты произвела хорошее впечатление на остальных членов комиссии. Игорь Иванович так и сказал: Алина может стать самым юным комсоргом в истории школы. Ты понимаешь?
Аля сорвала панамку и движением головы разметала по сторонам длинные вьющиеся волосы.
– Ну, раз, у нас уже все схвачено, чего волноваться? Я могу вести себя в лагере так, как я захочу? – Взрослые не успели ничего ответить, так как девочка уже затопала по ступенькам и взошла в салон. – Гудбай, пэрентс! В случае войны с Америкой я тоже за вас похлопочу! Пока-а-а!!!
Отец схватился за голову и потер потный лоб, мать только всплеснула руками, и оба родителя вскоре поспешили покинуть место крамольной беседы, пока, не дай бог, кто-нибудь не услышал и не доложил куда надо.
– Ну, вот почему ты пришла на сбор одна, без предков, а я как дура, с предками? – возмутилась Алина, плюхнувшись на забронированное Тамарой место.
– Ну, может потому что ты одна из тех, кто едет в лагерь не просто так, – развела руками подруга. – Со мной-то все ясно! Я еду, чтобы познакомиться с симпатичным парнем. А вас, бедолаг, ждет школа комсомольского актива и последующий прием в ряды ВЛКСМ, который уже, говорят, дышит на ладан! По крайней мере, мой брат уже год не платит взносы, и ему никто не тычет!
– Смотри, Томка! Вон тот черненький на тебя косяки давит, – развеселилась Аля. – Кажется, ничего, да? Только маленький больно.
– Нет, мне такие вообще не нравятся, бя-я-я… – отмахнулась Тома. – Говорят, с двенадцатой школы, из спортивного класса, поедет один чувак, Виталя. Вот там рост метр восемьдесят, плечи пловца и все остальное. Если что, я его первая забила…
– Да сдался он мне, твой пловец! Мне ведь может нравиться только активист, коммуняка до самых ушей, комсомольский лидер!
– Так этот Виталя и есть лидер, – пожала плечами Тома. – Он же комиссар лагеря, ты, что, не в курсе? Третий год уже ездит в комсомольский. Я его еще в «Костре» заприметила, в позапрошлом году. Он тогда стажировался. Теперь вот в «Романтик» едет. Но уже комиссаром.
– Да ты успокойся! Нашла, из-за чего волноваться! Сроду я за пацанами не бегала. Это они у моего подъезда сутками дежурят. Папа уже устал разгонять.
Алина важно задрала нос и, отвернувшись от подруги, выставила в проход длинные, еще не загорелые ноги.
Комсомольский лагерь «Романтик» находился в том же лесном массиве в тридцати километрах от города, что и все пионерские лагеря: «Строитель», «Чайка» и прочие. Леса здесь были смешанные, с преобладанием сосняка, густые, местами даже непроходимые. На территории лагерей поблескивали искусственные озерца, максимальная глубина которых не превышала двух метров. Друг от друга и от близлежащих поселков лагеря были отделены высокими заборами из сетки Рабица, и легально попасть в любой из них можно было, только миновав контрольно-пропускной пункт, где по очереди дежурили сами пионеры или комсомольцы.
Комсомольцы, или по-свойски, комсюки, из других городов и школ областного центра уже прибыли раньше. Школа, где учились Алина и Тамара, слегка припоздала, и теперь приходилось топать через ряды уже освоившихся в лагере иногородних, которые пялились так, будто они сами – ветераны, а прибывшие – зелень пузатая, которой только предстоит здесь обживаться. А разница составляла всего-то несколько часов, максимум полдня.
Не успела Аля плюхнуться на кровать в своей комнате на первом этаже центрального корпуса, как тут же в окошко сунулась неизвестная физиономия и сообщила, что всех вступающих в комсомол срочно требует к себе начальник лагеря. Алина знала только, что фамилия начальника – Бойченко, но в штабе увидела лишь заместительницу начальника Наилю Флюсовну, противную тетку с невыносимым голосом, да двоих мужчин: второго секретаря горкома комсомола Щелокова и еще какого-то бровастого в спортивке «Адидас».
После Али подтянулись еще несколько человек, и Щелоков принялся каждого по очереди опрашивать. Все кандидаты так ответственно чеканили свои ответы и дрожали при этом как струнки, только Алина отошла чуть назад и взгромоздилась на письменный стол.
– А ты, что, милочка, устала? – подленьким тоном змеи поинтересовалась Наиля Флюсовна. – Ну-ка, дорогуша, вернись в строй. Ножки молодые, выдержат.
При этом замначальника, как показалось Алине, с завистью глянула на тонкие стройные ноги девочки и зло прищурилась. Старые тетки всегда ненавидят юных, говорила Тома, и постоянно стремятся унизить девочек при мужчинах и мальчиках.
– Аля, – расплылся в улыбке Щелоков. – Это же наша Аля! Я задам ей самый каверзный вопрос! Сло-о-ожный! Вопросище! А ну-ка, девушка, перечисли-ка мне всех членов Политбюро! Ага!
– Талызин, Соловьев… – лениво затянула Алина почему-то с конца.