Лето лучше по-любому

Глава 13. Журналы на немецком

Стремление Валюхи во что бы то ни стало поцеловаться до конца сезона стало навязчивой идеей. Бывает же такое: хорошая девочка, без пяти минут комсомолка, читает запоем Веронику Тушнову и Анну Ахматову, а в голове черт те что. За завтраком Валя грустила, подперев щеку ладонью, и бесцельно размешивала сметану в стакане, которая уже превратилась в масло.

– Не куксись! – Альке надоела эта постоянно трагическая мина. – Ты допросилась! Сегодня пойдем к Владу, он большой специалист по целовашкам.

– Фу, что ты такое говоришь? – очнулась Шкаликова. – Он же твой парень! Как ты можешь?

– Ну, хочешь, с Кириллом познакомлю? С ним ты не только поцелуешься, но еще и радость материнства познаешь! В полной мере!

Натаха от смеха подавилась яблоком.

– А ты чего ржешь? – накинулась на пухлую Валентина. Аля заметила, что Шкаликовой нравится кем-то понукать и командовать. «Чморить», как говорили в лагере. Хорошая девочка Валя при каждом удобном случае принуждала Наташку делать что-то вместо себя: застилась постель, убираться, даже гладить. Вот так меняются люди. Страшно подумать, что еще может выкинуть эта отличница, когда познает радость поцелуя.

– Лады, не хочешь к Владу, пошли к твоему любимому Костику. Но учти: у него соображалка еще очень детская, он может и не догадаться, чего ты от него хочешь. Хотя… Как сказать… Томку-то он за кое-что трогал.

У Натахи изо рта выпал неразжеванный кусок, а глаза стали навыкате.

– А ты забудь, что слышала, – сказала ей строго Алина.

– Девочки, а можно я с вами? – молитвенно сложила ладошки пухлячка.

– Конечно. Расписку только мне напишешь о неразглашении тайны. Все, что увидишь и услышишь, должно остаться в твоей большой голове, ты поняла?

– Хочешь, Алечка, я поклянусь здоровьем своей мамы?

– Блин, Наталья, не устаю удивляться твоей низости. Как ты можешь клясться здоровьем матери? Даже Гитлер не клялся здоровьем своей мамы!

– Откуда ты знаешь? Вдруг он сказал Сталину: «Клянусь здоровьем своей мамы, что Германия не нападет на Советский Союз!»

Аля оценила возросшее чувство юмора толстушки. Все-таки как сильно меняются люди. Когда Валюха жила с другими девочками, такими же примерными крысками, как она сама, она лезла повсюду читать вслух стихи и при каждом удобном случае козыряла по-пионерски. Теперь Валька вдруг огрубела и ожесточилась. Ее любимым занятием было мучить Наташку. То схватит бедную соседку по комнате двумя пальцами за щеки, то за задницу ущипнет больно. Аля списала эти садистские наклонности на отсутствие интимной жизни.

Но и Наташа изменилась, как только стала жить с Валей и Алиной. Толстая вдруг стала много юморить, улыбаться и даже следить за собой. Порой Альке даже казалось, что та меньше ест и как-то заметно всхуднула.

Перед тем, как свести Костю и Валю, Алька решила проведать Влада. Нельзя сказать, что ее мучила совесть, но в душе девочка очень хотела, чтобы парень уехал домой. Следовало как-то не юлить, но сказать это прямым текстом. Для уверенности Алина взяла с собой в лес Вальку и Наташку, но, встретив по дороге Лидку и Таню, отвертеться от этих прилипал оказалось просто невозможно.

Никто, кроме Альки, ни разу не видел Владовского шалаша. И вообще так далеко в лес девочки еще не заходили. Алина гордо вышагивала впереди, остальные озирались и вздрагивали при каждом звуке хрустнувшей под ногами ветки.

– И вот как он не боится один в лесу? – поежилась Валентина. – Тут же дикие звери могут быть. Алька, как ты думаешь, тут есть дикие звери?

– Разве только зайцы, – ответила за Алину Лида. – Ты слышала по ночам волчий вой?

– Нет.

– Ну, и вот. Были бы волки, мы бы слышали вой.

– Погоди, – возразила Шкаликова. – Ты говоришь, зайцы. Но ты пойми, где косые, там и серые. Это закон природы. Пищевая цепочка, понимаешь?

– Я бы сейчас тоже зайца съела, – потерла живот Натаха.

– Заткнитесь, – попросила Алина. – Уже почти пришли. Дерево видите с веревками? Вот под ним, в кустах, и есть шалаш.

Алька сложила ладошки рупором и крикнула:

– Коу!

– О боже, – удивилась Лида. – Что еще за ку-ка-ре-ку?

– Не врубаешься ты, – усмехнулась Алина и снова издала австралийский клич.

Из кустов показалась косматая фигура. Наташка, Танька и Валька синхронно вскрикнули. К ватаге девчонок приближался небольшой такой снежный человек.

– Кто это? – пискнула Лида.

– Фиг его знает, – пожала плечами Алина. – Похоже на дурака, нацепившего на себя какой-то мусор.

Снежный человек оказался, действительно, Владом в плетеной из ракитника кольчуге. На его голове топорщился венок из листьев, а к подбородку была приделана борода из жухлой травы. Сам парень так похудел, что ввалились щеки. Сердце Альки сжалось.

– Нифига себе делегация, – хрипло произнес парень. – Не бойтесь, девчонки. Я сам себя иногда пугаюсь. Привет, Алина. Сколько лет, сколько зим.

– Привет, Влад. Да, проведать тебя пришли. Деревенские говорят, что ты уже кур у них таскаешь?

– Ерунда. Это я научился силки ставить на куропаток.

– Ой!

– Вот тебе и ой. Живя в лесу, еще не тому научишься. Я ваше приближение еще от качелей вычислил. Знаете, как? Неподалеку оттуда в кустах гнезда зарянки. Когда кто-то начинает оттуда идти, птицы начинают порхать, от гнезда уводить. На зверушек они так не реагируют, только на человека.

– Следопыт ты наш, – расслабилась Лидка. – Ну, показывай, как живешь, Зверобой?

– Да как живу! Заходите, посмотрите!

В шалашике, с тех пор, как в нем была Алина, многое изменилось. Появился какой-то самодельный умывальник, с ржавой мойкой, но вполне исправным краном и даже зеркальцем. На стене висел также заржавевший капкан, а импровизированная постель была завалена сосновыми ветками.

– Как ты на иголках спишь? – поинтересовалась Таня.

– Это я днем кладу, чтобы насекомых отпугивать, – объяснил парень. – Когда ложусь спать, убираю. Простите, девчонки, но попотчевать мне вас нечем. Сами понимаете, электричества тут нет, а значит и холодильника. Питаюсь я так: когда поймаю куропатку, сразу ее варю и наедаюсь впрок.

– Я тоже хочу в лесу жить! – вдруг заявила Натаха. – Куропатки вкусные!

– Ты, Наташка, сама тут можешь едой стать, – усмехнулась Валентина. – Погонишься за куропаткой, и как раз волку в пасть угодишь. Есть волки здесь, Влад?

– Один, – улыбнулся лесной житель. – Он перед вами. Одинокий волк.

– Девочки, можно попросить вас выйти? – вдруг сказала Алька. – Мне нужно кое-что сказать Владиславу.