Страница 82 из 91
Смирнов несмотря на свою затаённую злобу на коммунистов, быстро понял, что пребывание в рядах ВКПб даёт ощутимый материальный прибыток, особенно ощутимый на фоне послевоенной нищеты. Не для рядовых коммунистов — нет. Те были такие же голодранцы как и остальные. Для партийных начальников, которые уже тогда начали ощущать себя некоей кастой, призванной вершить судьбу страны. Их детям не грозила участь стать рабочим или колхозником. Напротив. Их дети так или иначе, наследовали места своих родителей в советской иерархии власти. А Смирнов очень не хотел,что бы его дети стали обычными колхозниками, пахающими от зари до зари в колхозе, за трудодни. Как он в своё время. И он решил во, что бы то ни стало пробиться в эту касту. Когда после долгих мытарств по госпиталям его в 1943 году признали негодным к несению воинской службы и комиссовали, он вернувшись домой, решил менять свою жизнь. Вкалывать за палочки в колхозе ему совсем не улыбалось. Подумав он решил поступить на исторический факультет Костромского педагогического института. Именно оттуда и взяла старт его партийная карьера. Молодого, бывшего фронтовика, орденоносца, с хорошо подвешенным языком быстро приметили. Последовало предложение от Костромского обкома поступить в ВПШ. Он с радостью принял это предложение. Ещё бы! Корочка диплома выпускника ВПШ, давала ему очень хорошие перспективы в плане построения партийной карьеры. Особенно в послевоенное время, когда партия испытывала острый дефицит образованных партийных кадров. Успешно, с отличием окончив ВПШ он вернулся на свою малую родину, работать в обком, с начала заместителем, а потом и заведующим отделом. Проработал там несколько лет. Затем перспективного партийного работника, с высшим образованием приметили в ЦК. Так он оказался на Старой площади, с которой оказалась связана вся его дальнейшая жизнь.
Уже при Хрущёве его отправили на стажировку в Америку, поскольку в своей научной деятельности он избрал американистику. Оказавшись в США и увидев как живут американцы он, с начала, просто обомлел. Только там, для него стала ясна вся лживость советской пропаганды, изображавшей СССР, чуть ли не земным раем, а США, напротив, чуть ли не филиалом ада, в котором хорошо только миллионерам и миллиардерам. Нет, как успел понять Смирнов, проживя в «цитадели империализма» больше года, убедился в том, что и простые американцы живут значительно лучше его соотечественников. После этого он стал воспринимать всю эту болтовню, о победе социализма в мировом масштабе, как обычную пропагандистскую брехню. Он и раньше испытывал по отношению к ней известный скепсис, а сейчас понял, что это самая обычная брехня.
Самое для него интересное заключалось в том,что советские вожди, кажется сами поверили в эту свою брехню. Когда Хрущёв в 1959 году приехал в США и его водили по супермаркетам, то с его морды не сходила ухмылка, при виде заполненных разнообразными товарами прилавков. Никита был уверен, что это обычная показуха, вроде той к которой он привык в СССР. Не может быть, что бы рядовые американцы могли вот так запросто приобрести эти товары, о многих из которых в СССР обычный обыватель не имел никакого представления.
Смирнов время от времени посещая свою малую родину сам сталкивался с подобным мнением об этом. Он видел эту безысходную нищету из которой деревня не выбилась и спустя десять лет после войны, этот её убогий быт. Все его рассказы о иной жизни наталкивались на скептические ухмылки мужиков, которые конечно выслушивали речи «московского начальника», каким стал Сашка, сынок Никанора, но при этом ухмылялись в рукав. По их представлению, начальник может говорить, что ему в голову взбредёт, но мужик существо практическое и привык доверять не речам начальников которых он выслушал за свою жизнь огромное число, а лишь тому, что можно взять в руки и пощупать. А речи, что речи? Так — дым. Из них щей не сваришь и топора не изготовишь.
Уже тогда, в конце пятидесятых, Александр Никанорович понял, что всё это дело Ленина (имя Сталина с некоторых времён уже перестали упоминать в этой связке), ждёт неминуемый крах. Не может существовать система основанная на тотальной лжи. Тем более, что после 1953 года железный занавес малость ослабел и всё больше советских людей выезжали за границу, а оказавшись там, могли сравнить качество советской и заграничной жизни. И выводы которые они могли сделать были явно не в пользу первой. Видимо поэтому он так легко пошёл на контакт с ЦРУ, поскольку веры в правоту дела которого он представлял у него совсем не осталось (её и изначально было немного, а тут не осталось совсем). Жалко ему было свою страну. Такую прекрасную и такую несчастную. Но вот почему власть в ней вечно принадлежит всяким уродам? Которые только и знают, что мучат народ. С другой стороны,что это за народ который позволяет так обращаться с собой? И не это ли народ выдвигает из своей среды этих тиранов? А потом раболепно поклоняется им? Обожествляет их при жизни и тоже самое делает после их смерти? Почему тот кто несёт кнут и нищету более всего любимы русским народом? И наоборот, тот кто пытается сделать его жизнь хоть чуть — чуть лучше, очень скоро становятся объектом насмешек и героями анекдотов? Может быть в конце концов этот народ заслуживает своей такой, тяжёлой доли? Много думал на эту тему Александр Никанорович, но так и не пришёл, не сумел придти к какому -то определённому выводу. Знал он только одно — если кто и даст какие -то приемлемые формы жизни России то это только Запад. Только у него стоит и можно учится. А в нашей русской жизни таких образцов, увы нет. Всё спалили и уничтожили ещё со времён Ивана Грозного. Всё растоптали. Ничего не осталось.