СССР - 1991 . Иной Август

Влад Радин

СССР -1991 . Иной Август.

Глава 1

Пермская область. Женская ИТК строго режима. Октябрь 1988 года.

Начальник оперативной части женской ИТК строгого режима майор Куманьков ( очень подходящая фамилия для человека, занимающего подобную должность!), только, только приступил к чаепитию, как раздался стук в дверь его кабинета.

-Войдите! - крикнул майор, поморщившись. Вот, черти не дают чайку выпить! Тем более на улице такая мерзкая погода. С самого утра зарядил нудный осенний дождь, который полчаса назад перешёл в самый настоящий ливень. Сырость с улицы казалось проникала в его кабинет.

Дверь в кабинет отворилась и в него вошёл высокий, статный мужчина в плаще, шляпе и с кожаным дипломатом в руках.

-Здравия желаю, товарищ майор,- поздоровался он,- майор Кислицын из Москвы, третье управление Комитета Государственной Безопасности. Вас должны были известить о моём визите.

-Да, да, конечно,- Куманьков поднялся со стула, вышел из за стола и протянул московскому гостю руку,- здравствуйте товарищ майор. Ждём вас. Я смотрю вы весь промокли? Ну ничего, сейчас быстренько организуем просушку вашей одежды. Присаживайтесь вот сюда. Сейчас и чайку горячего организую. Чайник только, только вскипел.

Кислицин неторопливо разделся, затем расположился за приставным столиком, с любопытством осмотрел кабинет ( в это время его хозяин торопливо организовывал вторую чашку чая) и когда стакан ( в красивом мельхиоровом подстаканнике) с горячим чаем оказался возле него неторопливо сказал:

-Вас наверное известили, что я прибыл к вам по поводу одной заключённой которая содержится в вашей колонии.

-Да, совершенно верно. Известили. Эллина Владимировна Гольдберг. Приговорена к двенадцати годам лишения свободы в исправительно — трудовой колонии строгого режима по статье 64 часть первая. Измена Родине в форме шпионажа.

-Знаете ли, товарищ майор, я хотел бы увидеть её, как можно скорее,- сказал Кислицын.

-Нет ничего сложного. Сейчас позвоню и её мигом вызовут сюда. А пока она будет идти, попьём чайку. Вы не против? Тем более, что погода сегодня, такая, располагающая к чаепитию,- и Куманьков глянул в окно за которым во всю поливал холодный осенний дождь.

Сказав это он пододвинул к своему гостю вазочку с овсяным печеньем и сказал:

-Угощайтесь. У нас хоть и не Москва, но тоже кое- что имеется.

Взяв телефонную трубку Куманьков сказал в неё:

-Семёнова! Гольдберг из четвёртого отряда ко мне быстро! В темпе вальса! - обратившись к Кислицину произнёс,- ну вот и всё. Считайте она уже здесь. А мы пока попьём чайку.

Взяв в руки стакан с чаем Куманьков обратился к Кислицину:

-Слышал, у вас со вчерашнего дня новый председатель? Борис Карлович Пуго. Наслышан, наслышан о нём. Он когда в Латвии на хозяйстве был, то всю эту националистическую шушеру, крепко держал, прямо таки в ежовых рукавицах. Не то, что сейчас. Распоясалась эта чухна. У нас зона отчасти политическая, так, что сами понимаете, всякий контингент повидать пришлось.

-Как вам заключённая Гольдберг? - спросил Куманькова Кислицин, не поддержав попытку того, завязать разговор о новом председателе КГБ,- что можете сказать о ней? Поведение, взаимоотношения с соотрядницами и прочее?

-Ну Гольдберг у нас на зоне недавно. Всего четыре месяца. Прибыла по этапу из Москвы с особым предписанием. Прямо как у Гоголя! С особым и секретным предписанием. Согласно этому предписанию я не разрешил привлекать её на общие работы. Пристроили её в КВЧ. Женщина она сразу видно, интеллигентная. Таким на зоне бывает трудно. Тем более, что политических у нас считай и не осталось. Ещё два года назад, всех подчистую по амнистии освободили. Сейчас у нас в основном по общеуголовным статьям сидят. Ну и рецидивистки. В общем контингент сильно поменялся. Так вот, определили эту самую Гольдберг в КВЧ. Со своими обязанностями она справляется хорошо, в нарушениях режима замечена не была. Определили её в четвёртый отряд. Ну соотрядницы в начале встретили её настороженно, в этом отряде в основном бабы простые, а Гольдберг как ни крути, интеллигентка, кандидат наук, да к тому же ещё и еврейка. Но тут случилось с одной заключённой нечто вроде панической атаки. И представьте эта самая Гольдберг сумела успокоить её. Она же на воле психиатром была, и говорят очень не плохим. После этого отношение в отряде к ней полностью поменялось. Бабы из этого, да и из других отрядов косяком к ней за помощью идут. Она у меня теперь нечто вроде нештатного психолога и психотерапевта.

-Попыток её вербовки вы не предпринимали?

-Разумеется нет. В предписании было строго настрого запрещено это.

-За всё это время никто, с воли, не пытался вступить с ней в контакт?

-Никто.

-Уверены?

-Уверен. Согласно предписанию, я установил за ней особый контроль. Так, что никто. Ручаюсь.

-С родственниками у неё взаимоотношения какие?

-Никакие. Родители от неё насколько мне известно, чуть ли не в суде отреклись. За всё время она получила всего два письма. От своего дяди Самуила Аркадьевича Кушнера. Ни на одно не ответила. Так же получила от него посылку. Получить то получила, но себе не взяла ничего. Всё в отряде раздала. А себе ничего. Гордая женщина!

В этот момент в дверь раздался стук. Куманьков крикнул:

-Войдите!

-Гражданин, майор! Осужденная Гольдберг по вашему вызову явилась.

Кислицын с интересом оглядел вошедшую в кабинет заключённую. Куманьков обратился к ней:

-Вот, что гражданка Гольдберг! Тут по вашу душу из Москвы целый майор с площади Дзержинского прибыл. Как понимаю не для того, что бы чаи с вами распивать, и о погоде разговаривать. Так, что товарищ, майор, я с вашего позволения выйду по делам, а вы пока с заключённой тет — а тет переговорите.

Кислицин кивнул в знак согласия и Куманьков поднявшись со стула, вышел из за своего стола и покинул кабинет.

После того как за ним захлопнулась дверь, Кислицын ещё раз окинул взглядом женщину и сказал ей:

-Садитесь, Эллина Владимировна, вот сюда ( и он указал ей место за приставным столиком, прямо напротив себя).

Эллина села напротив московского гостя, сохраняя внешнее спокойствие, но Кислицин заметил, что она очень сильно ( да так, что побелели пальцы) сцепила кисти рук.

-Ну, что,- удовлетворённым тоном произнёс Кислицын,- вижу, что с момента нашей последней встречи вы не сильно переменились. Я тут узнал, что вы тут чуть ли не психотерапевтом заделались. Так сказать помогаете товаркам по несчастью решать их сложные психологические коллизии.