Страница 2 из 91
-Тут содержится огромное количество людей с очень запущенными психологическими, а подчас и психиатрическими проблемами. Если бы в своё время, на воле, кто ни будь озаботился их решением, я уверена, многие из тех, кто сидит здесь с большими сроками, вовсе не попал бы сюда.
-Возможно. Вам как специалисту виднее. Знаете ли мне всегда нравилась ваша смелость и бескомпромиссность в суждениях.
-А мне нечего больше нечего терять гражданин майор! Свободу вы у меня отобрали, ребёнка тоже, родители от меня отреклись, как впрочем и коллеги. Так, что мне терять?
-Эллина Владимировна, а не желаете всё переменить? Ну по крайней мере в плане возвращения на волю? Я как вы должны понимать, не для философских бесед с вами сюда пожаловал.
-Говорите яснее Николай Викторович, ой извините, гражданин майор.
-Ничего. Можете называть меня, как вам заблагорассудится. А яснее, так яснее. Имя Давида Гольдберга вам говорит о чём ни будь?
-Дядя Давик? Он двоюродный брат моего отца. Но я его никогда не видела. Он ещё после войны, вместе с родителями сумел уехать в США. Мы не поддерживали никаких отношений.
-А вот он оказывается вас знает, помнит, хотя тоже в живую никогда не видел. Ваш дядя Давик сумел добиться в США очень многого. Он очень богатый человек, влиятельная фигура в сфере финансов, медиа, имеет очень большой авторитет в тамошних сионистких кругах и так далее.
-Ну так, что с того? Он там, а я здесь. И мне не выйти отсюда раньше конца срока. А до него до этого конца ещё очень и очень далеко. Хорошо, что меня хоть на Колыму не услали, кайлом махать. Что мне до дяди Давика, его денег и влияния? Если даже, как вы говорите, он меня знает и помнит. Правда не понятно откуда. С чего это ему стало вдруг дело, до родственников в СССР? Думаю, что такие люди, как он, не делают ничего просто так.
Кислицин откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на Гольдберг и улыбнулся.
-Вот знаете, мне всегда было приятно, общаться с вами. Хотя, как правило, я спрашивал, а вы отвечали. Вы всегда очень точно и быстро схватывали суть проблемы. Очень рад, что это умение не утрачено вами ни в малейшей степени!
-Мне конечно очень приятен ваш комплимент, но хотелось бы быть ближе к сути.
-К сути, так к сути. Дело в том, что этот ваш родственник начал большую информационную кампанию по освобождению своей родственницы. По его словам невинно осуждённой «узницы совести». То есть вас. И эта кампания длится уже несколько месяцев. А с учётом того, что главным стратегическим курсом в нашей внешней политике является стремление ко всемерному улучшению отношений с США, то эта кампания, причём надо заметить её интенсивность не только не ослабевает, а напротив усиливается от неделе к неделе, не очень желательное и удобное для нас явление. Товарищ Горбачёв, наметил в декабре этого года свой визит в США, и есть все основания полагать, что наряду с другими пожеланиями, которые американская сторона передаст нам, будет и пожелание о скорейшем вашем освобождении.
Выслушав это Гольдберг усмехнулась и сказала:
-Ну я не имею не малейшего отношения к этой кампании. Но, что вы хотите,лично от меня? Что бы я выступила по ТВ и заявила, что осуждена совершенно справедливо? И, что не являюсь так называемой узницей совести, а всего на всего банальной шпионкой?
-Нет, моё руководство желает предложить вам другой вариант действий.
-Это какой же?
-Мы хотим пойти навстречу американской стороне и досрочно освободить вас. Естественно с отъездом в США. К этому вашему родственнику, который вдруг воспылал любовью к вам и непременно желает вашего освобождения. Причём воспылал настолько, что потратил уже очень солидную сумму для финансирования этой информационной кампании в вашу поддержку.
-Как я понимаю, если я соглашусь на это ваше предложение, то вы в свою очередь выдвинете мне целый ряд своих условий.
-Правильно понимаете Эллина Владимировна.
-И какие же они будут? Эти ваши условия?
-Ну о них с вами будет говорить моё не посредственное начальство. От меня требуется получить только ваше принципиальное согласие. Если вы дадите его, то тогда готовьтесь к этапированию в Москву. Там и узнаете все подробности.
-Хорошо. Только учтите, я не собираюсь играть в эти ваши шпионские игры. В конце, концов я училась на врача, а не на шпиона!
-Ну не надо ложной скромности, Эллина Владимировна! С работой на американцев вы справились, просто на отлично! Для дилетанта так просто восхитительно!. В конце, концов, в том, что план эксфильтрации Заварзиной и Солдатова потерпел неудачу совсем не ваша вина. И надо сказать, что ваша роль во всём этом мероприятии стала нам понятна, буквально в самый последний момент! Честно говоря я до сих пор восхищаюсь и вашим умом и вашей выдержкой. Хотя мы, как говорится и по разные стороны баррикад!
-Гражданин майор, вы видимо решили сегодня засыпать меня комплиментами?
-Ну, что же если вам мои комплименты не по вкусу, тогда готовьтесь к этапу.
-Как понимаю выбора у меня нет?Ну кроме того, что остаться ещё на десять лет здесь, на этой зоне?
-Вы совершенно правильно всё понимаете. Ну, что будете готовится?
-А, что мне готовится? Нищему собраться, только подпоясаться !
Вечером в бытовке к Эллине подошла знакомая заключённая.
-Слышь Эллиночка,- сказала она шмыгнув носом,- так ты поможешь мне дочке письмо написать? Ну как утешить её. А, то чую тяжело у неё на душе. Меня видишь, как кругом обвиноватили. Я то бухгалтером была и только. А мне восемь лет дали. А начальничек мой условным сроком отделался. Да из партии , его турнули. И остальные его дружки куда легче меня отделались.
-Помогу, Марина, обязательно помогу. Дочке твоей сейчас, как никому поддержка нужна. Может даже больше чем тебе самой. Она то вообще не причём. Ей труднее всего приходится.
-Добрая ты Эллина. Неужто правда шпионкой была? Не верится мне, что - то. Или оклеветали тебя? И срок то у тебя какой! Двенадцать лет!
-Была я шпионкой. Не сомневайся. Была. На американцев работала.
-Что же подтолкнуло то тебя? Деньги? Я вот тоже ими соблазнилась, будь они прокляты. А теперь кукую, за колючей проволокой.
Эллина ничего не ответила на этот вопрос. А, что правда соблазнило её? Неизвестно. Но только не деньги. О деньгах, когда она искала контакты с ЦРУ явно думала в последнюю очередь. Если вообще думала.
Глава 2
Лэнгли. Штаб — квартира ЦРУ США. Кабинет директора ЦРУ Роберта Майкла Гейтса. Июнь 1991 года.