Страница 19 из 91
Голос Пуго становился всё более и более заметным и в Политбюро. Нет, конечно он не выступал открыто против проводимой Горбачёвым политики. Но всякий раз он предлагал те или иные поправки к проектам тех или иных решений, казавшихся ему явно радикальными или поспешными ( Смирнов видел это по выражению его морды). Поправки которые чем дальше, тем больше выхолащивали многие очень нужные и верные, с точки зрения, Смирнова проекты. Проклятый латыш кажется насквозь изучил Горбачёва, его двуличную и лицемерную природу, его боязнь принимать ответственность на себя, изучил и прекрасно пользовался этим.
Смирнов прекрасно видел, что вокруг Пуго стали скапливаться какие- то подозрительные людишки, взявшиеся чёрт знает откуда. Этих тёмных и непонятных людишек латыш потихоньку расставлял на разного рода постах как в КГБ так и вне его. Мерзкий чухонец похоже формировал нечто вроде аппарата личной власти, пользуясь своими связями как в КГБ, так и в партийном аппарате. Конечно в прежние времена подобного рода штуки не прошли бы мерзавцу даром. Но прежние времена ( в том числе и стараниями Смирнова) уже уходили в лету, а в наступивших новых временах, негодяй — рижанин, как оказалось, очень ловко держал нос по ветру.
Смирнов неоднократно говорил Горбачёву о той опасности которую представляет с его точки зрения, лично для него, Пуго. Горбачёв всякий раз отмалчивался, словно бы пропуская слова Смирнова мимо ушей. Но Смирнов продолжал капать на темечко Генерального надеясь всё же добиться успеха. Но похоже он добился прямо противоположного результата. В один из дней (после заседания Политбюро), когда Александр Никанорович вновь завёл речь о происках председателя КГБ, Горбачёв резко прервал его:
-Я, что- то не пойму вас, товарищ Смирнов, чего вы хотите добиться? Вас, что -то не устраивает в работе КГБ? Если это так, то вы можете взять слово на очередном заседании Политбюро и аргументированно, я подчёркиваю аргументированно и обоснованно доложить нам о недостатках в работе Комитета и его председателя. А мы, если сочтём эти ваши аргументы стоящими, внимательно рассмотрим и проанализируем их.
- Нет, но...
-А раз нет, товарищ Смирнов, то нечего плести свои интриги. Возглавляемый Борисом Карловичем КГБ, за очень короткий срок сумел ликвидировать целые шпионские гнёзда, которые его предшественники на этом посту благополучно проморгали. Или вы это хотите поставить ему в вину? Я постоянно получаю сведения, в том числе и по закрытым каналам, что наши вероятные противники, весьма встревожены резко возросшей эффективностью работы КГБ. Не скрою, я не очень охотно назначал товарища Пуго, на эту его нынешнюю должность. Но теперь вижу, что в своих сомнениях я был полностью неправ. А вот чего хотите добиться вы мне не до конца ясно. Или вы желаете лить воду на мельницу наших противников? Или вы хотите занять пост, который сейчас занимает Борис Карлович? Очень сомневаюсь, что в этом случае вы справитесь лучше его. Так, что идите, товарищ Смирнов, и занимайтесь порученным вам делом. А поручена вам идеология. А вот здесь и у меня лично, и у всех товарищей, к вам накопилась масса претензий и вопросов. Так, что в самое ближайшее время не лишним будет выслушать на Политбюро, ваш отчёт о всех упущениях в сфере идеологии. Вам понятно?
Всё было понятно. Смирнов ушёл от Горбачёва словно оплёванный. Ему стало окончательно ясно, что Пуго больше ему не по зубам.
А Ельцин? Когда Горбачёв турнул Ельцина с поста первого секретаря Московского Горкома, и вывел из кандидатов в члены Политбюро, за то дурацкое выступление на октябрьском пленуме ( выступление, как понимал сам Смирнов, инспирированное самим Горбачёвым, которому быстро надоел дуролом во главе Московской городской партийной организации, дуролом в довершении всего возомнивший себя непонятно кем), Александр Никанорович подумал было, что уральскому варягу наступит после всего этого быстрый конец. Что скоро он отправится чрезвычайным и полномочным послом в какую — ни будь дыру мира, где вскорости загнётся от цирроза печени. Это была отличная и апробированная временем практика ещё со времён Брежнева, который предпочитал отправлять послами за границу всякого рода потенциальных смутьянов, могущих представлять угрозу его власти.
Однако всё вышло ровно наоборот. Ельцин отсиделся в Госстрое и почуяв новые времена и те возможности которые дают они, решил самым нахальным образом вернутся в большую политику. От его нахальства у Александра Никаноровича иной раз захватывало дух. Он порой признавался самому себе, что вот лично ему не хватило бы и наглости и уверенности в себе, что бы вот так запросто, наплевав на партийную дисциплину и решение самого Генсека попробовать переиграть всё заново. И самое интересное у него стало получаться это! Воистину настали новые времена! Всего десять лет назад подобное нельзя было даже представить себе!
На конфликте с Ельциным сгорел дурачок Егорка Лигачёв, которого Горбачёв очень ловко выставил вождём самым косных и реакционных сил в партии. Правда вождём кого -то Егорка мог быть только в кошмарных снах интеллигентов, поскольку по мнению Смирнова, неплохо изучившего Лигачёва за годы совместной работы, он был не кем иным, как патентованным дураком, вообразившем о себе невесть что.
Однако Горбачёву довольно долго удавалось разыгрывать спектакль, в котором он пугал и общество и партию, с одной стороны дуроломом Ельциным, а с другой стороны, жутким сталинистом и реакционером Лигачёвым. Сам же он во всей этой тройке представал гарантом постепенных и необходимых перемен.
Всё изменилось летом прошлого года. Сначала Ельцин сумел стать Председателем Верховного Совета РСФСР. Затем через месяц, на состоявшемся съезде партии, списали в утиль дурака Егорку. Но тут началось такое, что явилось полной неожиданностью для Александра Никаноровича.
По имеющимся у него сведениям, сразу после окончания съезда Ельцин должен был выйти из партии. Всё его демократическое окружение гарантировало это. Но вышло всё наоборот.