Страница 18 из 91
- Да моя мама, судя по всему во всю наслаждается ролью бабушки. Кстати у нас теперь новый шеф.
- Что, Степанова, куда -то переводят?
- Причём тут Степанов? Нет у нас теперь новый самый высший шеф. Вместо Пуго, будет Дёмин. Пока и.о. А там видно будет.
- Ясно. А Пуго пойдёт в ЦК, как я поняла?
- Именно. Причём,как я узнал Горбачёв не особенно рад такому решению.
Чуть позже, за ужином я решил затронуть ту не самую приятную новость, о которой меня известил Евдокимов.
-Слушай, Юль, я тут видел Евдокимова, так он просит тебя в ближайшие недели три никуда не выезжать из города. И вот ещё, что он обещал обеспечить охраной и моих родителей и наших детей в Старо- Петровске.
- Значит ситуация, совсем, совсем напряжённая? - спросила меня Юля.
- Похоже, что так.
- А почему именно три недели? Он не сказал тебе об этом?
- Толком не сказал. Сказал только о том, что есть мнение, что как раз за это время всё разрешится.
- Понятно. Значит опять всё решится в августе месяце. Но причём здесь мы и наши дети?
- Он ожидает возможных действий со стороны американцев.
-А подробнее?
Я помялся и сказал ей:
-В общем в Москву приехала Эллина.
- Вот как? И зачем же она приехала?
- С предложением.
- Каким?
- Американцы предлагают тебе выйти, так сказать на глобальный уровень. С их точки зрения, является аморальным тот факт, что Советский Союз в одиночку использует такой уникальный источник информации о будущем, каким являешься ты.
- Ясно. Теперь мне совершенно понятны все эти опасения Евдокимова о которых только, что известил меня ты. Ну как я понимаю, Эллина послана главным образом, что бы воздействовать на тебя. Что бы ты уже в свою очередь воздействовал на меня. Довольно примитивный ход. Она конечно приехала по чужим документам?
- Естественно.
Юля с задумчивым видом начала скрести вилкой по тарелке.
- Ну конечно её здесь прикрывают- это к бабке не ходи. Ой не нравится мне всё это. Пожалуй, что Евдокимов прав в своих опасениях,- наконец сказала она.
- Кстати я видел Наташу. В первый раз в жизни.
- И при каких обстоятельствах?
Я рассказал при каких обстоятельствах увидел свою дочь.
- И как она тебе? - спросила меня Юля, закончив слушать мой рассказ.
- На первый взгляд, очень живой, общительный и контактный ребёнок.
- Тебе давно следовало познакомится с ней. Не говори ничего! Я прекрасно понимаю, что ты не мог сделать это. Это так - благое пожелание. Будем надеяться, что теперь ты сумеешь наладить отношения со своей дочерью.
- Может возникнуть вопрос о моём признании её.
-Ты знаешь мою позицию по этому вопросу.
- Знаю.
- Тогда, что спрашиваешь.
-Да я не спрашиваю, а так информирую. Кстати Наташа записана на мою фамилию. Она вовсе не Гольдберг, а Солдатова.
- Ну видишь, как всё замечательно. Боюсь только мои дорогие свекровь и свёкр будут очень удивлены фактом появления у них третьей внучки.
Мы поговорили ещё немного и я начал чувствовать, что у меня начали слипаться глаза. А когда я пропустил пару реплик Юли, жена посмотрела на меня и сказала:
- Знаешь, что, Солдатов, ложись как ты спать. А то я смотрю у тебя уже голова на грудь падает. Так чего доброго ты свалишься со стула и, что — ни будь переломаешь себе.
Глава 9
Москва. Июль 1991 года.
Александр Никанорович Смирнов, член Президентского совета, бывший член Политбюро ЦК КПСС, направлялся на очередной приём в посольство США.
Настроение у Смирнова было было из рук вон. Он с раздражением смотрел в окно автомобиля на проносящиеся мимо городские пейзажи. На Москву мало — по малу опускался летний вечер, на улице стояла прекрасная погода, но настроение у Смирнова становилось всё хуже и хуже. Ко всему прочему его мучила головная боль, отнюдь не добавлявшая ему чувства комфорта.
Своим изощрённым политическим чутьём Смирнов чувствовал, приближающуюся бурю. Положение Горбачёва день ото дня становилось всё более и более шатким. В апреле месяце ему просто- таки с огромным трудом удалось подавить, начавшийся было бунт членов ЦК, против Генерального Секретаря, которые были взбешены плодами шести лет перестройки. А несколько дней назад, коалиция членов Политбюро, и Секретарей ЦК, фактически возглавляемая этим мерзавцем Ельциным, и поддерживаемая большей частью пленума буквально выкрутила руки Горбачёву, заставив пойти того, на принятие кадровых решений, которые он совсем не хотел принимать. Особенно это касалось назначения на должность Секретаря ЦК — Пуго. Который теперь, учитывая болезнь Ивашко становился фактически вторым лицом на партийном хозяйстве. А учитывая тот факт, что сам Горбачёв уже достаточно давно предпочитал участию в партийной рутине, организацию громких акций внешнеполитического характера, Пуго неизбежно мало помалу выдвигался на роль первого лица в партии.
Подумав о Пуго, Смирнов был готов заскрежетать зубами. Ему до сих пор были неясны мотивы, заставившие Горбачёва, два с половиной года назад, назначить этого прохвоста из Латвии на должность председателя КГБ. Тем более, что изначально Горбачёв хотел заменить Чебрикова на Крючкова. Смирнов до самого последнего момента был уверен в этом. И вдруг всё переменилось, буквально в один день. И как ни старался лично он, Смирнов, ему так и не удалось разузнать, что заставило Горбачёва отменить собственное, уже почти готовое решение, насчёт Крючкова. Это был пожалуй первый звоночек.
Тогда Смирнов надеялся на то, что провинциал Пуго быстро потеряется в коридорах высокой московской политики. Но этого не произошло. Проклятый латыш стал быстро набирать политический вес. Он сумел очень быстро взять под контроль аппарат КГБ, расставив на ключевых постах в нём, нужных ему людей и очень быстро стал не по зубам своим многочисленным врагам и недоброжелателям в том числе на площади Дзержинского. КГБ под руководством Пуго вполне успешно выполнял свои функции и Горбачёву нечего было предъявить его руководителю. Хотя в глубине души он может быть и не испытывал горячей симпатии к нему.