Страница 11 из 91
-Отлично. Тогда я слушаю вас.
- Вы знаете, что моя супруга неизлечимо больна и видимо доживает последние дни. Майя по непонятным для меня причинам просто — напросто не переносила вашего имени. Сколько я не говорил с ней, сколько не пытался воздействовать на неё всё было бесполезно. Саша, я говорю вам совершенно чистосердечно, моё отношение к вам всегда было очень хорошим. Как — ни как вы отец моей внучки. Майя почему -то до сих пор уверена, что в том случилось с Эллиной есть какая -то ваша вина. Но это же чудовищная глупость! Как вы, офицер КГБ, могли быть причастным к этому. Я не знаю, что могло толкнуть Эллину на этот шаг, мы всегда воспитывали её как патриотку своей страны, и вдруг такое страшное обвинение в измене Родине!
- Владимир Моисеевич, я нисколько не виню вас и не сомневаюсь в вашем патриотизме. А,что толкнуло Эллину на этот шаг я не знаю сам. Моё отношение к ней не изменилось
Она очень неординарная и при том глубоко несчастная женщина. Я надеюсь, что там в Соединенных Штатах её жизнь сложится куда удачнее.
- Это правда? Вы действительно так относитесь к моей дочери?
- Владимир Моисеевич, зачем мне лукавить? Да - я именно так отношусь к Эллине. Своё отношение к ней я не менял и не меняю. И менять не собираюсь. И кстати я с самого начала хотел принять посильное участие в воспитании моей дочери. Вы знаете я женат, у меня двое детей. Моя супруга узнала о тех отношениях, хотя и очень кратковременных которые были у меня с вашей дочерью. У меня состоялся по этому поводу очень тяжёлый разговор с ней. Так вот она просто настаивала, что бы я изо всех сил участвовал в воспитании Наташи, не ограничивался бы одними деньгами. Она до сих пор желает, что бы Наташа познакомилась со своими братом и сестрой.
- А Майя говорила мне, что вы напротив, как могли отнекивались от признания Наташи своей дочерью. И лишь потом согласились давать немного денег. Ай- ай,- но вот зачем она так врала мне? Я не могу понять это.
Гольдберг откинулся на спинку скамьи и закрыл лицо руками. В нашем разговоре наступила пауза.
- Извините меня, Саша, - сказал Гольдберг, спустя некоторое время,- я думал о вас очень дурно. Это всё моя жена. Честно говоря я очень доверчивый человек. Я поверил этим её словам.
- Подкаблучник ты похоже,- подумал я,- подкаблучник которому жена совершенно заткнула рот и вертела тобой как хотела. Только тебе стыдно даже признаться в этом даже и самому себе. Вот ты и выдумываешь эту свою доверчивость и рассказываешь всякому встречному и поперечному о ней. Самому- то интересно не стыдно? Хотя бы перед самим собой.
- Ну, что вы, Владимир Моисеевич, я всё понимаю, - сказал я вслух,- поэтому не держу на вас никакого зла. Давайте перейдём ближе к той теме которая больше всего интересна и вам и мне.
-Да, Саша, давайте и в самом деле перейдём. Ведите ли моя супруга тяжело больна. У неё рак поджелудочной железы в последней стадии. Причём опухоль развивалась у неё уже давно. Мне даже удивительно как могло произойти такое. Майя всегда очень трепетно относилась к своему здоровью. Каждый год проходила тщательные медицинские осмотры. И вдруг она пропустила эту опухоль! В общем когда она обратилась к врачам было уже поздно. Её конечно лечили, но безрезультатно. А сейчас врачи вообще уже отказались от неё. Признали полностью безнадёжной, назначили наркотики и всё. Как я понимаю жить ей осталось всего ничего.
- Я сочувствую вам.
- Да, спасибо. Но дело заключается ещё и в том, что у меня самого здоровье, что называется никуда не годится. Два инфаркта, один из которых обширный и был в прошлом году. В общем с моим сердцем я могу умереть в один момент. Причём случится этот момент может в любое время. Хотя бы сегодня или завтра. А если это случится, то у Наташи не останется никого из прямых родственников здесь в СССР. Ну естественно кроме вас.
- И ,что вы предлагаете мне?
- Я предлагаю вам удочерить Наташу, что бы в случае моей смерти она не попала бы в детский дом. Нет у неё есть ещё дяди и тети, но если имеется отец, девочка точно не попадёт в детский дом, даже не надолго. А Наташенька очень ранимая девочка. Представьте, что произойдёт с ней если она хотя бы на несколько дней окажется в этом ужасном заведении! И потом дяди и тети это одно, а отец это совсем другое. Вы согласны на это?
- Мне надо поговорить об этом со своей супругой. Нет, конечно мне известен заранее её ответ, но всё равно поговорить надо. К сожалению её сейчас нет в Москве. Она с детьми находится на моей малой родине в Старо — Петровске. У неё отпуск. Но скоро он закончится. Так, что в самое ближайшее время я думаю мы сможем решить этот вопрос.
- Спасибо! Большое вам спасибо, Саша, вы просто — напросто камень сняли с моей души. Представьте, как я мучился когда представлял Наташу в детском доме! Хотя бы и недолго. Значит на вас можно положится? Майя конечно ничего не будет знать об этом нашем разговоре с ними. Вы для неё по — прежнему персона нон- грата. Она удивительно упрямая женщина. Вот представьте Эллина в этом плане вся в неё. Когда она была здесь, в Москве, ну перед отправкой туда заграницу, я представьте себе хотел увидеть её. Просил о свидании. В тайне от жены естественно. Но Эллина не захотела видеть меня. Своего отца! Можете ли вы представить себе такое!
Честно говоря видя перед собой такое жалкое создание каким был Гольдберг — старший я начинал прекрасно понимать Эллину. Такого жалкого подкаблучника каким был он точно не захочешь видеть лишний раз.
Я вдруг вспомнил какой была Эллина на суде. Когда я вошёл в зал для дачи показаний (суд кстати протекал в закрытом режиме) то сразу же мой взгляд устремился к ней, сидящей на скамье подсудимых. Когда я увидел её спокойное можно даже сказать равнодушное лицо, моё сердце сжалось. Всё — таки я был явно не равнодушен к этой женщине. Такой неординарной и вместе с тем такой несчастной. В этом Юля была совершенно права.
Потом я начал вспоминать свой такой тяжёлый разговор который состоялся у меня с женой вскоре после того, как я узнал о беременности Эллины. Юля тогда сказала мне:
- Слушай, Солдатов, ты можешь конечно говорить мне, что тебе взбредёт в голову, но не забывай в этом теле находится сознание или душа женщины которая много старше тебя, и которая имеет такой жизненный опыт который тебе даже и не снился, во всяком случае пока. Так,что давай сэкономим время и не будем тратить его на всякого рода запирательства и жалкие отмазки. Хорошо?
Когда я кивнул головой в знак согласия, она продолжила: