Страница 57 из 63
— Меньше клятв, мальчик, — осадила его Зоя Саввична. — Как говорила моя тетя Песя: клятва как свадебный контракт, звучит красиво, но потом начинаются детали.
— Так что произошло вчера?
— Мы договорились с отцом встретиться в тайной комнате ночью и поговорить, — сказал Никита. — Когда я пришел, все двери были уже открыты, а они мертвы. На столе стояла та злосчастная бутылка и два бокала. Я понимал, что бутылка — это путь ко мне.
— Ты вылил ее и поставил в комнату к Матвею Беляшу, благо двери в комнаты ни у кого не запираются, — предположил Эрик.
— Ну да, я решил, пустую бутылку легче спрятать среди таких же пустых бутылок, а больше всего их у Беляша.
— Да, — согласился Эрик. — Вот только она была там чужая, таких бутылок на кухне не водилось. Ну а бокалы взяты из комнаты Антона, ты их помыл и поставил на место.
— Да, — подтвердил Никита. — На стол положил картину. Ну, это бы, как мне тогда показалось, запутало следствие.
— Типа их убила картина? — хмыкнул Юлий.
— Я был в шоке, — сказал Никита смутившись.
— Скорее всего, Антон, раскодировал замок вот этим, Котляров даже снял у Даяны сетчатку глаза. Представляю его удивление, когда он понял, что она не нужна. Эта самая настоящая шпионская штучка, думаю очень понравится нашим спец службам — Эрик положил на стол пакет, в котором была ручка менеджера. — Прошел вечером в комнату картины, чтоб что-то там увидеть, чего не мог сделать днем.
— Если он мог открывать замки, то, может быть, хотел просто вынести ее отсюда, — добавил свой вариант Юлий.
— Может быть, но только тут открылась зеркальная дверь, и появился Ренат Валерьевич с соответствующими вопросами. Мне кажется, Антон не стал юлить и решил поговорить начистоту, поторговаться, как я уже говорил, и чтоб этот процесс проходил в теплой и дружеской атмосфере, он сбегал в комнату и принес бутылку с бокалами, что стало его самой большой ошибкой.
В этот момент скрежет болгарки затих, и грохот от падающей входной двери оглушил людей в комнате.
— Ну вот и все, господа, — сказал Эрик. — Мы на свободе.
— Правда, не все, — добавил деловито Юлий.
Когда комнату лаборатории наполнили полицейские, к Эрику подошла Тамара.
— Мы ведь с вами еще увидимся? Дайте мне номер своего телефона.
— Я не думаю, что это необходимо, — ответил он ей как можно деликатней.
— Вы тоже не такой как все, мы должны держаться вместе, — Тома попробовала убедить его, но получилось только хуже.
Эрик не знал, что ответить, и потому просто молчал.
— Это из-за моих шрамов? — сделала неправильный вывод Тамара.
— Ваши маленькие, затянутые временем и косметическими мазями шрамы не видны, поверьте мне на слово. Главные шрамы у вас тут, — он показал на голову. — Они превратились в тараканов и как могут портят жизнь. Вы правда не как все, у вас талант от бога, так что боритесь с ними. Вы сможете, я в вас верю.
— Помогите мне, — произнесла Тамара со слезами на глазах.
— На это способны только вы сами, — со вздохом сказал Эрик. — Помните, как барон Мюнхгаузен вытянул себя из болота за волосы? Только так и больше никак. Вам не помогут ни психологи, ни друзья. Человек может исключительно сам с собой договориться, сам себя спасти и сделать это могут только сильные представители человечества. Вы именно такая.
Эрик оглянулся и увидел, как Матвей Беляш что-то объясняет Льву Вериусу. Так, по-простому, без своих привычных кривляний. Похлопывает его по-братски по плечу и, заглядывая в глаза, пытается увидеть понимание.
— Есть еще один вариант, — сказал притихшей Тамаре Эрик. — Помогите другому, и тогда ваши, с позволения сказать, тараканы пусть и не разбегутся, но хотя бы притихнут. Вон, например, Льву Вериусу забыть свою больную и, скорее всего, выдуманную любовь.
— А как же я? — спросила Тома, — Кто меня пожалеет?
— Зачем вам чья-то жалость? Так легче? Попробуйте поменять ее на гордость. Задумайтесь, ведь то, что вы, красавица и умница Тамара, имеете как данность, другие люди в молитвах просят каждый день. Прощайте.
Штаб-квартира BND
Наши дни
— Вот, — секретарь принес докладную записку и положил на стол.
— Что это? — лениво спросил оберст Гюльтен, начальник отдела немецкой разведки, которая отвечала за восточное направление.
— Это отчет из города Райский. Там по причине, не относящейся к делу, был убит наш основной агент, но хорошо, что мы перестраховались и отправили туда еще одного человека.
— Да, это было умно. Даже то, что они не знали друг о друге. Так что там по итогу? — вяло поинтересовался он, не желая в эту адскую жару, от которой не спасали даже кондиционеры, читать неинформативные отчеты.
То, что в России случился провал, он уже знал в общих чертах.
Да что там, Гюльтен никогда и не верил в эту сказку о формуле вечной жизни, но по старой немецкой традиции обязательно надо было проверить. Недаром же его предшественник, старый хрыч, бережно хранил эту папку и, уходя на пенсию, отдельно напомнил о ней, прося не забывать и мониторить, вдруг картина Кандинского «Корабль у мола» где-нибудь да всплывет. Этот старый маразматик был уверен, что это случится, и надо же, не ошибся — картина и вправду всплыла.
— Там пустышка, — докладывал секретарь. — В картине был зашифрован посыл, что вечная жизнь в детях. Представляете? Бред какой, но мы проверили, в принципе, это вполне в стиле Эйнштейна, выдавать простые истины за свои великие открытия. Так что смело можно ставить точку в этой истории.
— Вы уверены?
— Так доложил агент под кодовым именем «Мать».
— Ей можно доверять?
— О да, Мать замотивирована самым надежным способом. Ее сын в тюрьме, и своей работой она выбивает ему лучшие условия содержания и возможную амнистию. У нас была подготовлена для нее шикарная легенда. Что прикажете делать с делом «картина Кандинского»? Удаляем как неперспективное?
Гюльтен поморщился.
— Не надо ничего и никогда удалять, просто положи на дальнюю полку, как это сделал мой предшественник. Кто знает, что может пригодиться в будущем. Мир очень быстро меняется, и его истины тоже.
— И да, агент Мать докладывает: русские знали, что мы интересуемся картиной.
— Плохо. Значит, крот все-таки есть, — протянул Гюльтен. — Хотя нет, все же, наверное, хорошо, теперь нам будет легче его вычислить, об операции знали пятеро. А может, это ты у нас русский шпион? — засмеялся он, обращаясь к секретарю.