Страница 56 из 63
— Да о чем вы вообще? — удивилась Агнесса, которая перестала строить из себя старую деву из прошлого века и сейчас вела себя как вполне светская женщина.
— Притом, что я здесь тоже не случайно. Ну, раз Антон мертв, я думаю, что могу вам рассказать, так, по-свойски, — хмыкнул Эрик. — Стало известно, что среди нас, в нашей группе, есть агент германской разведки. Они, видимо, откуда-то, возможно, с войны, а может, и со времен самого Эйнштейна знали о картине и о формуле. В общем, обо всем, что нам рассказывала Даяна. Когда новость о находке всплыла, они послали сюда своего человека, чтоб выяснить эту формулу и заполучить ее.
— Вы работаете в конторе? — поразился Матвей.
— Нет, но это все не важно, сейчас не стоит на тратить время на пустяки, — небрежно отмахнулся Эрик. — В общем, мне надо было вычислить, кто из вас шпион.
— И кто же? — спросила Тамара, оглядывая всех. — Мне кажется, Зоя Саввична, она не такая, как все.
— Спасибо, милочка, ты тоже странная, но я же не записываю тебя сразу в предатели родины, — ответила ей Белоцерковская.
— Значит, этот агент убил хозяина и менеджера, — предположил Матвей.
— Нет, — сказал Эрик, — агентом и был Антон Котляров, а убил его Никита, только у него была возможность выходить из «Дома картины». Например, для покупки дорогого виски, ведь так?
Никита молчал, и за него вдруг заступилась Даяна:
— Но зачем ему убивать этого шпиона Антона?
— Затем, что Никита учился в том же институте, что и Антон. Тот, выпустившись, видимо, сразу стал работать на спецслужбы, но не только, он еще и курировал студентов. Тогда им и был завербован Никита, думаю, попавшись на чем-то. Ведь так? — спросил Эрик, но тот продолжал молчать.
Сейчас он смотрел на всех грустными глазами и было не понятно согласен он с обвинением или нет.
— Уехав после учебы из Германии, Никита думал, что его пронесло, но в фойе, увидев Антона, испугался. Хотя мне кажется, и тот тоже был в шоке, увидев Никиту. Вы знаете, страх может проявляться по-разному. Одни молчат, другие, как Антон и Никита, начинают много и порой бессвязно говорить. Я заметил это сразу, Антон, довольно прилично разговаривающий и до, и после, тогда нес какую-то чушь наподобие, что слова забыл, помните. Никита же стал сразу как-то хамски приставать к Тамаре, прямо при отце, что, как я понял, ему тоже было не свойственно. А самое главное, от страха у людей всегда блестят глаза. Если делать вывод из этого, скорее всего, то, что ты здесь, для Котлярова тоже оказалось неприятным сюрпризом. Предположу, что он все же не взял тебя в разработку тогда, в университете. Возможно, ты показался ему неперспективным, и, подсадив по привычке на крючок, он даже не стал заносить твое имя в картотеку завербованных. Иначе бы, когда всплыл город Райский, про тебя бы тут же вспомнили. Ну же, давай поговорим, тут нет полиции.
— Может быть, — пожал плечами Никита. — Вообще-то, тогда я думал, что мы договорились. Я скопил денег из тех, что присылал отец, и заплатил ему. Этот урод обещал, что все записи удалит и больше никаких проблем не будет.
— Что он, скорее всего, благополучно и сделал. А что, человек неперспективный, да еще и деньги заплатил. Но вот увидев тебя здесь, он очень пожалел о том своем решении. Антон, придя в себя и понимая, что просто формулу не найти, ее не было под картиной, как все предполагали, просит через Никиту о встрече с отцом для разговора. Он хочет уговорить Рената Валерьевича пойти на сделку, продать картину, а в лаборатории устроить, например, пожар.
— Откуда ты знаешь? — поразился Юлий.
— Они торговались, — пояснил Эрик. — Нули на руке Антона — это сумма, так делают в Европе, просто пишут нули, когда идет речь о больших деньгах. Шесть нулей были написаны в ряд, а седьмой был приписан позже, явно другим почерком. Это сделал Ренат Валерьевич. Никита же думает, что Антон может сдать его отцу, и решает его убить.
— Да, — признал вдруг Никита. — Но все получилось не так, как я планировал. Он, конечно, узнал меня сразу, впрочем, как и я его. Вечером того же дня, после ужина, потребовал купить ему хорошего вискаря, сказал, что он бурду, которую здесь дают, пить не может.
— Гурман, твою мать, — выругался Беляш и тут же извинился: — Дамы, пардон.
— Знаете, так насмешливо посмотрел, и я понял, что пропал, он с меня уже не слезет. Но мысль убить его тогда еще не пришла, просто было очень страшно представлять, как отец выгонит меня из дома.
— На чем они тебя поймали? — спросила Зоя Саввична с сожалением. Было видно, что она не хотела, чтоб убийцей оказался этот молодой парень.
— Можно я не буду об этом говорить? — попросил Никита. — За дело.
— Продолжай, — велел Эрик, боясь, что он замолчит, потому что тут у него было очень мало фактов.
— На следующий день я работал у картины с Томой и, заметив выделяющуюся из общего стройного ряда кисть, хотел взять, но она накричала на меня. Тогда я из любопытства решил все равно посмотреть, когда она отвлечется. Вы, — он указал на Эрика, — стали рассказывать про картинных воров, тема увлекла Тамару, и она отошла от картины. Я действовал из чистого любопытства. По кисточке сразу было понятно, что ручка откручивается, ну а содержимое, оно тоже говорило само за себя. Я же химик.
— Да, — сказал Эрик. — Когда ты мне с ходу назвал формулу сахарозы, я понял, что ты не такой тупой, как думает о тебе отец, и учился на химико-техническом факультете, ведь именно эти знания, по мнению отца, нужны для управления заводом. Это тоже было так называемой «белой мелочью», потому что тот, кто украл у Тамары яд, должен был с первого взгляда понять, что это, а это мог сделать только знающий человек.
— Вот тогда, в одну секунду, и был придуман план. В комнате уже стояла бутылка виски, купленная для этого урода. Я взял кисть и высыпал яд в бутылку. Кисть же вернул незаметно на место. Ему надо было просто выпить из бутылки, и всё, — сказал Никита. — И ничего этого бы не было.
— Дальше, — мягко подтолкнул его Эрик, потому что в его понимании именно здесь был провал.
— Я знал про тайную комнату и знал все шифры дверей, — произнес виновато Никита. — Мне отец сказал. Там не надо было никакой биометрии, только коды, фишка с сетчаткой была придумана для Даяны, чтоб она чувствовала, будто управляет ситуацией. Так, по крайней мере, говорил отец.
— Ты знал, что они с Галилеем меня травят? — спросила Даяна тихо.
— Нет, — быстро ответил Никита. — Я не знал этого, клянусь!