Страница 55 из 63
— Хотела, — согласилась она. — Он отец моего ребенка. Вы знаете, это сейчас он выглядел как пузатый злой мужик. В молодости Ренатик был блондином с пронзительными добрыми глазами. Невысокий и, можно сказать, неказистый парень, был очень обаятельным. Девушки верили ему и пачками падали к его ногам. Я знала, что он бабник, почти все мои подруги по общаге уже побывали его девушками, а молва, что где-то в его родной деревне растет внебрачный сын, упорно носилась по институту. Но даже зная всё это, я, как все дуры, подумала, что со мной-то он будет другим, не поверив подругам. Потом все складывалось банально, беременность и его удивленные глаза с горькими словами: «Прости, я тебя не люблю». Но я не тряпка, я справилась. Вышла замуж за однокурсника, который меня боготворил, и родила ребенка в полной семье. Мы закончили университет и уехали жить в Германию. Всё было неплохо, но там, работая в лаборатории, мой муж сделал генетический анализ и узнал, что это не его сын, и жизнь наша стала разваливаться. Он ушел, сын от такой новости слетел с катушек и в итоге связался с криминалом. Я проклинала Островского как могла, это он, он был виновником всех моих бед, но…
Агнесса замолчала, словно переживая те события вновь и вновь.
— Но потом случилось что-то еще страшнее? — подсказал Эрик.
— Да, моего сына посадили в тюрьму. Нужны были деньги для залога, и я решилась позвонить Островскому. Конечно, он меня еле вспомнил, рассказу моему не поверил и послал меня, как он выразился, со своим щенком сами понимаете куда. Что-что, а посылать он всегда умел.
— Вы приехали сюда, как и Тамара, отмстить? — спросил Юлий.
— Нет, — покачала головой Агнесса, — я приехала, чтоб шантажировать. Подняла все свои маломальские связи в реставрационном мире, и мне помогли сюда попасть. Один из профессоров, кто отбирал команду, был другом моего коллеги в Мюнхене. Фамилию я сто лет назад поменяла, а внешность постаралась состарить, чтоб он меня не узнал.
— Вы перестарались со своим маскарадом, — заметил Эрик. — Это было первое, на что я обратил внимание.
— Я давно не была в России. Лет двадцать, тогда бабки выглядели так, — смутилась Агнесса. — Потом, конечно, я увидела Зою Саввичну и осознала свою ошибку, но что-то менять было уже поздно.
— Спасибо, дорогая, мне приятна твоя лесть, — хрипло промурлыкала Белоцерковская.
— Я думала, когда буду рядом, то пойму, как именно можно это сделать, ну и, конечно же, взять биометрический материал, чтоб доказать, что он является биологическим отцом моего сына. Но, — Агнесса хитро ухмыльнулась, — я не буду распинать убийцу, а скорее пойму его.
— Ваш вид, ваш разговор с Зоей Саввичной и ваше сокрушение по поводу детей и семьи сказали мне однозначно, что вы здесь не просто так, остальное было уже делом техники.
— Хорошо, эти две дамы здесь не просто так, — вновь встрял Матвей, — но я здесь ни при чем! Я даже не знал раньше никого.
— Да, — подтвердил Лев Вериус, — ты сбежал с проекта в Германии, где произвел растрату, а работу не сделал. Формат закрытого дела, где тебя не так просто будет достать, показался подарком. Ты приехал сюда затаиться.
— Меня подставили! — закричал Матвей.
— Знаю, — чуть улыбнулся Лев, — ведь это сделал я.
— Вы тоже порядком запутали меня со своей вендеттой, — встрял в их перепалку Эрик.
— Но почему спустя столько лет? — поразился Матвей, спрашивая Льва. — Это было десять или даже двенадцать лет назад. Да, она обнаружила икону Рублева, не я, но она даже не поняла, что нашла. Именно я понял всю ценность и значимость находки.
— Можно я отвечу? — вставил Эрик раздраженно. — Потому что ваши споры мне неинтересны, и я хочу их поскорее закончить. Лев Вериус очень сильно изменился, ведь так?
— Так, — признал Беляш устало, — на моей памяти это был очкастый жирдяй, который слова сказать не мог.
— Согласен, скажем даже кардинально. Ради чего люди меняются?
— Ради женщин? — предположила Зоя Саввична.
— В основном ради того, чтоб добиться любви, — сказал Эрик. — Понимаете, Матвей, все это время Лев продолжал любить ту девушку, которую вы обидели, и для нее решил стать лучшей версией себя. Он сбросил вес, создал свой стиль и убрал очки. Также он стал профессионалом в своем деле, чтоб это все еще и подкрепить деньгами. Мне даже кажется, что он ходил на какие-то курсы личностного роста, сейчас чего только нет в интернете. Это я делаю вывод из того, что когда вы, Лев, забываетесь и перестаете играть мачо, снова становитесь собой.
— Ну и что? — огрызнулся Матвей. — Счастья им. Я-то тут при чем?
— Судя по тому, что Лев сейчас находится здесь, она его отвергла, — развел руками Эрик. — Это же так логично.
— Мне вот нет, — встрял Юлий.
— Тут надо идти от того, насколько Лев изменился ради этой девушки. Это как условия задачи, которые мы узнали от Матвея еще в первый день за ужином. Лев очень сильно похудел, но не только, он преобразил себя до неузнаваемости, по сути, создав заново, а это большой, огромный труд и сила воли, такой человек не остановится ни перед чем. Поэтому, когда девушка его отвергла, он решил, что принесет ей на блюде вашу голову, и она его наконец оценит, — подвел итог Эрик. — Так ведь, Лев?
— Откуда вы все знаете? — ответил вопросом на вопрос Вериус. — Вы что, с ней разговаривали?
— В этом нет необходимости, но скажу вам так. Я не большой знаток любви, но мне кажется, Пушкин все-таки что-то в этом понимал, читайте классику. Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Вы наверняка задушили избранницу своей любовью.
— Да что бы вы понимали! — в сердцах выкрикнул Вериус.
— Тут я спорить не буду, да мне и все равно, я в любовь не верю.
— Так кто же все-таки убил Островского? — не терял основную нить настойчивый Юлий.
— Знаете, что самое интересное в этой ситуации, убить хотели не Рената Валерьевича, он стал случайной жертвой. Убить хотели менеджера, двадцативосьмилетнего Антона Котлярова.
— В смысле? — совсем растерялась Агнесса. — Он-то тут при чем?
— Как так? — разочарованно сказала Тамара.
— Чушь! — не поверил Юлий.
— Жду вашу логику, — с сомнением произнесла Зоя Саввична.
— Понимаю ваши сомнения, — согласился со всеми Эрик. — Я, как и все вы, даже не сомневался, что целью был, конечно же, Ренат Валерьевич. Более того, подозревал каждого по очереди, но действительность оказалась несколько другой. Мешало мне, конечно, что вы все так или иначе связанны с Германией.